Гроб отверст! Кто погрузится в него? Жизнь человеческая! сколь ненадежна ты! Смерть, сей страшный гость, сей вечный твой спутник, ходит по пятам твоим! На каждом шаге отверзает гробы — и случай, сей неистовствующий деспот, ввергает нас туда, когда мы того нимало не опасались. Мудрость человеческая, ты, мечта, кружащая мозг у мудрых невежд, куда деваешься в ту минуту, когда заскрыпит крышка гроба и ты должен пасть в него? Ты трепещешь, человек, ты содрогаешься, как робкое дитя, хотя морщины врезались на лбу твоем и голова твоя опушилась снегом. И ты тщеславишься еще пред прочими тварями владеть мудростию? Гроб! ты — граница нашей бодрости! Младенец и старик, мудрец и невежа — все смотрят на тебя с ужасом. Твои объятия страшны для счастливца, но и несчастный не спешит в тебя повергнуться.
Что? Всё исполнил?
Всё в точности! Сто рейтаров вооружены и ждут от вас приказов.
Хорошо. Что делается у стены?
Назначен поединок.
Кто? С кем?
Атаман разбойничий с Рапини.
Вели всем всадникам собраться в замке. Как скоро поединок кончится — как бы он ни кончился, — и вы увидите, что Сатинелли взойдет уже в покои, тот же час заприте двери — вот тебе ключи — и после подвигайтесь вдаль порядком.
А после?
Я скажу, что делать.
Настал решительный час, когда невинность восторжествует и злодейству должно уснуть во гробе! Страшная минута! Кто осветит туманы вечности? И раздерет ужасную завесу судьбы своей? Ты, непонятный Владыка непонятного мира! Скажи, уверь: на что беззаконие смешалося с добром в Твоем творении? Слеза окропляет уста, готовые к улыбке, и погребальный факел озаряет брачное ложе. Но кто постигнет цель творения! Кто укажет Строителю миров, чтоб Он творил одно доброе, а зло искоренено было из круга творения? Кто постигнет, для чего среди благоуханных трав растет смертная цикута и между мирными животными пресмыкается ядовитая ехидна![146]
А мы, слепые твари, мы смотрим — и не видим! Или не всякий день хищные птицы терзают слабых и тигр упивается кровию лани! За что же ропщем мы за пролитую кровь сочеловека? За что? Смерть скрепляет узы жизни, а кровь питает сию грозную повелительницу всего живущего.А! Корабелло!
Ты здесь? Что?
Зачем ты их оставил? Что старик?
Теперь ему гораздо лучше. Я пришел сказать тебе, что я совсем обезоружен.
Ну?
Легко быть может, что Сатинелли прежде вздумает посетить свою супругу.
Нет! Я всё так расположил, что Сатинелли прежде придет ко мне. Ступай, будь при них безотлучно, утешай отца, сестру и тетку. Как скоро я дам знак — иди со всеми сюда.
Ступай! ступай! Быть может, это он сам!
Что ты?
Государь! Рапини смертельно ранен!
Как? Так победил разбойник?
Нет! Условие было, чтобы победитель совершенно располагал участию побежденного, но маркиз, увидя, что Рапини уже дважды ранен и совершенно ослабел, напал нечаянно на атамана и заколол его.
И тут измена!
После он бросился в толпу разбойников, привел их в беспорядок и разбил наголову.
Где ж он теперь?
Он занят починкой стен и собиранием войска.
Рапини?
Его несут сюда. Куда прикажете девать его?
Сюда! сюда! Вели внести его.
Я помогу ему! Конечно! смерть есть последнее прибежище падшему злодею.
Сюда! сюда! почтенный муж! поверенный Монтони! Здесь будет тебе спокойнее.
Ты здесь, Оридани! А! Зачем ты здесь?
Хочу познакомить тебя с мертвыми и приучить смотреть на вечность, которой ты столько страшишься! Положите его в гроб!
Куда? В гроб? Оридани! знаешь ли ты, для кого...
Приготовлен сей гроб? Кладите!
Ох! ох! ох!
Где Сатинелли? Где? Оридани! посмотри на мои раны — они еще не перевязаны.
Тем больше выходов для мрачной души твоей! Рапини! каково томиться на голом железе? Вспомни — а? забыл, как некогда ты хохотал на спящего на диком камне? Успокойся, Рапини!
Заклинаю тебя Богом, ах! Оридани! не оставь меня!
Как некогда не оставил ты сам несчастного Кордано? О! твоя мольба будет исполнена!
Изменник!
Как? Изменник! И ты дерзаешь говорить о сем, ты, изменивший целому человечеству? Скорее умирай! Целая вечность бедствий не сильна довольно наказать тебя за один час привязанности твоей к Сатинелли! Умирай скорее!
Ох! ох!
И если еще надеешься на милосердие Небес, которое столь жестоко оскорбил ты, и если есть у тебя еще надежда когда-либо смыть слезы, смыть кровь Лорендзы, то молись, молись пред Богом, ты к Коему теперь готовишься явиться.
Легковерный! Легковерный я!
Слышишь? Впереди шум! Настал твой час!
Ах! Оридани! ох!
Умри! умри! Се первая жертва Тебе, Бог мщения!