Боркман.
Встать сам. Начать с начала, снизу. Искупить прошлое можно только настоящим и будущим. Трудом, неустанным трудом во имя всего того, что в молодости представлялось мне самою жизнью. А теперь еще в тысячу раз дороже. Эрхарт, хочешь примкнуть ко мне и помочь мне начать эту новую жизнь?Фру Боркман
Элла Рентхейм
Фру Боркман.
И ты советуешь это? Ты, одинокая, умирающая?..Элла Рентхейм.
О, со мной будь что будет. Все равно.Фру Боркман.
Лишь бы не я отняла его у тебя.Элла Рентхейм.
Вот именно, Гунхильд!Боркман.
Что же, Эрхарт?Эрхарт
Боркман.
Так чего же ты хочешь наконец?Эрхарт
Элла Рентхейм.
И не можешь даже пожертвовать месяцем-другим, чтобы осветить, согреть жалкую догорающую жизнь?Эрхарт.
Не могу, тетя, как бы ни хотел!Элла Рентхейм.
Для той, которая так бесконечно любит тебя?Эрхарт.
Клянусь тебе жизнью, тетя Элла, не могу!Фру Боркман
Эрхарт.
Мама! Я всегда буду привязан к тебе! Но я не могу больше жить для тебя одной. Это ведь не жизнь для меня, пойми!Боркман.
Так примкни же ко мне! Жизнь — это труд, Эрхарт. Пойдем, вступим в жизнь вместе, будем трудиться рука об руку.Эрхарт
Фру Боркман
Эрхарт
Фру Боркман.
А где ты думаешь найти его?Эрхарт.
Я уже нашел его!Фру Боркман
Эрхарт
Фру Боркман
Фру Вильтон
Эрхарт.
Да, теперь ты можешь войти. Я все сказал.Фру Вильтон
Фру Боркман
Фру Вильтон.
Я хорошо понимаю, что вам это должно казаться совершенно невозможным, фру Боркман.Фру Боркман.
Полагаю, что вы и сами должны понимать, что это невозможно. Или как по-вашему?Фру Вильтон.
По-моему, это скорее просто нелепо. И тем не менее так будет.Фру Боркман
Эрхарт.
В этом мое счастье, мама. Огромное, дивное счастье! Вот все, что я могу сказать.Фру Боркман
Фру Вильтон
Фру Боркман.
Не делали!Фру Вильтон.
Нет. Я не обольщала и не завлекала вашего сына. Эрхарт добровольно потянулся ко мне. И я добровольно встретила его на полдороге.Фру Боркман
Фру Вильтон
Фру Боркман.
Какие же это силы, позвольте спросить?Фру Вильтон.
Силы, побуждающие двух людей связывать свою судьбу неразрывными узами, несмотря ни на что.Фру Боркман
Фру Вильтон (
Фру Боркман.
Но, говорят, он жив.