Читаем Египет в канун экспедиции Бонапарта (1776-1798) полностью

Умер наш шейх, который превосходил всех ученых, очаровывал умы, знаток языка и хадисов, с головой окунувшийся в пучины науки, подчинивший себе колосья слов, что засвидетельствовано перьями на бумаге; человек, сочетавший знания с добротой; он [занимался] исследованиями в области генеалогии, правовед-хадисовед, языковед, грамматист, поэт, прозаик — шейх 'Абу-л-Файд сейид Мухаммад ибн Мухаммад ибн Мухаммад ибн 'Абу ар-Раззак, известный под именем Муртада ал-Хусайни аз-Зубайди, ханифит. Мне известно, с его слов, что он родился в 1145 (1732-3) году; я видел эту дату, записанную его же почерком. Рос он на своей родине и путешествовал для самообразования, совершал много раз хадж. Он знал шейха 'Абдаллаха ас-Синди, шейха 'Омара ибн Ахмада, Ибн 'Акилу ал-Макки, 'Абдаллаха ас-Сакафа, Мухаммада ибн 'Ала' ад-Дина ал-Мизджад-жи, Сулаймана ибн Иахйу, Ибн ат-Тайиба, встречался в Мекке в [11]63 (1749-50) году с сейидом 'Абд ар-Рахманом ал-'Идарусом и с шейхом 'Абдаллахом Миргани ат-Та'ифи. После поездки в Йемен, по возвращении оттуда он в [11]66 (1752-3) году уехал в Та'иф. Здесь, он занимался законоведением у шейха 'Абдаллаха, изучил большое количество его произведений, и тот выдал ему иджазу.

Под руководством шейха 'Абд ар-Рахмана ал-'Идаруса-сейид Мухаммад изучал Мухтасар ас-Са'да[755]. Он усердно посещал занятия [этого шейха], стал его приближенным, тог посвятил его в свой тарикат и выдал ему иджазу на право распространять его учение и посвящение. Сейид Мухаммад Муртада рассказывал: “Шейх ал-'Идарус, вот кто возбудил во мне стремление к поездке в Египет; это он описывал мне улемов, эмиров и литераторов Египта и здешнее великодушие, свидетелем чего он был. Я загорелся желанием повидать Египет и приехал сюда с караваном”.

В Египет Мухаммад Муртада приехал 9 сафара 1167 (6.XII.1753) года. Он поселился в Хане ас-Сага.

Первым, кого он узнал здесь, был сейид 'Али ал-Мукаддаси, ханифит — один из улемов Каира.

Он посещал занятия ученых того времени: шейхов Ахмада ал-Маллави, ал-Джаухари, ал-Хифни, ал-Балиди, ас-Са'иди, ал-Мадабиги и других. Они выдали ему иджазу, засвидетельствовали его научные достоинства, его превосходное чтение наизусть Корана. Исма'ил — катхода 'азабов взял попечение о нем, стал оказывать содействие ему, и Мухаммад Муртада скоро прославился, положение его стало превосходным: он стал широко известным среди знати и простонародья, стал носить великолепные одежды и ездить на породистых лошадях.

Трижды ездил он в Верхний Египет, встречался там с важными людьми, со знатью, с улемами. Ему оказывали большой почет шейх бедуинов Хумам, Исма'ил Абу 'Абдал-лах, Абу 'Али и [бедуины] Аулад Нусайр и Аулад Вафа, щедро одаривая.

Он посетил также и Нижний Египет: Дамиетту, Розетту, Мансуру. И остальные большие порты он посещал часто, так как жители принимали его наилучшим образом, все оказывали ему почет. Он встречался здесь с местными высокопоставленными людьми, с выдающимися деятелями науки, почтенными людьми, получал от них иджазы и сам выдавал их.

Некоторые из своих поездок сейид Мухаммад Муртада описал, включив в эти описания беседы, панегирики, /197/ поэтические и прозаические [отрывки]. Если бы собрать [эти описания] воедино, то получился бы огромный том. Сейид наш Абу Анвар ибн Вафа назвал его “Источником эманации” (Абу-л-Файд). Это было во вторник 17 ша'бана 1182 (27.XII. 1768) года в приветствии во время визита по случаю дня рождения.

Затем Мухаммад Муртада женился, [взяв жену] из догма в переулке ал-Гасал[756], но сам продолжал жить в Викалат ас-Сага.

Он приступил к комментированию словаря Камус. Эту работу он вел на протяжении многих лет. По завершении этот труд составил четырнадцать томов. Мухаммад Муртада дал название словарю “Венец невесты”) (Тадж ал-'арус). По завершении этой работы он устроил многолюдное празднество в Гайт ал-Ма'дийа[757]. Он собрал сюда слушателей и шейхов этого времени, а было это в 1181 (1767-8) году.

Мухаммад Муртада показал собравшимся свой труд. Присутствовавшие выразили свою радость, засвидетельствовали его достоинства, обширность и обстоятельность его языковых познаний, надписали на этом труде в стихах и прозе хвалебные отзывы. Среди выразивших свое восхищение известнейшие шейхи своего времени: шейх 'Али ас-Са'иди, шейх Ахмад ад-Дардир, сейид 'Абд ар-Рахман ал-'Идарус, шейх Мухаммад ал-Амир, шейх Хасан ал-Джиддави, шейх Ахмад ал-Били, шейх 'Атийат ал-Уджхури, шейх 'Иса ал-Баррави, шейх Мухаммад аз-Зайат, шейх Мухаммад 'Ибада, шейх Мухаммад ал-'Ауфи, шейх Хасан ал-Хавари, шейх Абу-л-Анвар ас-Садат, шейх 'Али-ал-Канави, шейх 'Али Ха-ра'ит, шейх 'Абд ал-Кадир ибн Халил ал-Мадани, шейх Мухаммад ал-Макки, шейх 'Абд ар-Рахман — муфтий Джирд-жи, шейх 'Али аш-Шаури, шейх Мухаммад ал-Хирибтави, шейх 'Абд ар-Рахман ал-Мукри, шейх Мухаммад Са'ид ал-Багдади по прозвищу ас-Сувайди. Этот последний в моем присутствии написал хвалебный отзыв в импровизированных стихах. (...)

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России
Адмирал Колчак. «Преступление и наказание» Верховного правителя России

Споры об адмирале Колчаке не утихают вот уже почти столетие – одни утверждают, что он был выдающимся флотоводцем, ученым-океанографом и полярным исследователем, другие столь же упорно называют его предателем, завербованным британской разведкой и проводившим «белый террор» против мирного гражданского населения.В этой книге известный историк Белого движения, доктор исторических наук, профессор МГПУ, развенчивает как устоявшиеся мифы, домыслы, так и откровенные фальсификации о Верховном правителе Российского государства, отвечая на самые сложные и спорные вопросы. Как произошел переворот 18 ноября 1918 года в Омске, после которого военный и морской министр Колчак стал не только Верховным главнокомандующим Русской армией, но и Верховным правителем? Обладало ли его правительство легальным статусом государственной власти? Какова была репрессивная политика колчаковских властей и как подавлялись восстания против Колчака? Как определялось «военное положение» в условиях Гражданской войны? Как следует классифицировать «преступления против мира и человечности» и «военные преступления» при оценке действий Белого движения? Наконец, имел ли право Иркутский ревком без суда расстрелять Колчака и есть ли основания для посмертной реабилитации Адмирала?

Василий Жанович Цветков

Биографии и Мемуары / Проза / Историческая проза