Деньги как навоз: если их не разбрасывать, от них будет мало толку.
Если честь действительно нельзя купить за деньги, то почему же, в таком случае, ее то и дело продают?
У чести много продавцов.
Уличная проститутка и мало чем от нее отличающаяся девушка из вполне благополучного семейства, сочетающаяся законным браком с внезапно разбогатевшим пожилым развратником…
Командир полка, у себя дома уплетающий котлеты из мяса, не довезенного до солдатской столовой…
Избиратель, отдающий свой голос за того кандидата, от имени которого ему поднесли перед избирательным участком дармовую чарку водки. Да и кандидат, собирающий таким способом голоса избирателей, — тоже…
Учитель, уже который месяц не получающий зарплату, но с мазохистским азартом продолжающий каждое утро входить в класс, что бы сеять разумное, доброе и вечное…
Министр, получающий дотации от дельцов теневой экономики…
Милиционер, обирающий пьяного прохожего…
Президент, которому не стыдно сидеть на фоне Государственного флага страны, где доценты и профессора собирают пустые бутылки, чтобы хоть как-то свести концы с концами…
Имя им легион, им, респектабельным, обшарпанным, гордым, жалким, уверенным и растерянным, всяким… И тем более неуместны ж» этом фоне терзания Кисы Воробьянинова с его: «Мосье, же не манж…»
Для хороших актеров нет дурных ролей.
На той же истине основывается, что подлинная честь (не рыцарская, не дурацкая), однажды будучи утраченной, никогда опять восстановлена быть не может, — пятно одного-единственного недостойного поступка навсегда остается на человеке, клеймит его, как говорят. Отсюда поговорка: «Кто раз украл, тот навеки вор». На ней основывается и то, что если в важных государственных делах может иногда понадобиться измена, то ищут такого изменника, пользуются его услугами и награждают его, — но потом, по достижении цели, мудрость повелевает удалить этого человека, так как обстоятельства изменчивы, а его характер неизменен.
Не сильные лучше, а честные. Честь и собственное достоинство — сильнее всего.
Того, чего хочет обыватель, — жить и размножаться… хочет и животное… Чувство своего человеческого достоинства, свободу нужно еще только пробудить в сердцах этих людей. Только это чувство, которое вместе с греками покинуло мир, У а при христианстве растворилось в обманчивом мареве царства небесного, может снова сделать общество союзом людей, объединенных во имя своих высших целей…
Чувство собственного достоинства развивается только положением самостоятельного хозяина…
Этими словами революционер-демократ Чернышевский, надо заметить, исключает вероятность наличия такого чувства у пролетария, то есть неимущего. Как показали события новейшей истории, он был абсолютно прав…
Макаренко в своей «Педагогической поэме» упоминал о том, что в конце двадцатых — начале тридцатых годов Народный комиссариат просвещения запрещал педагогам в общении с учениками обращаться к такому понятию, как «честь», объясняя этот запрет тем, что честь является принадлежностью буржуазно-помещичьей и белогвардейской морали.
Истинное величие души, дающее человеку право уважать себя, больше всего заключается в его сознании того, что нет ничего другого, что ему принадлежало бы по большему праву, чем распоряжение своими собственными желаниями.