Сохранились воспоминания современника, слышавшего, как Достоевский читал пушкинского «Пророка» на одном из литературных вечеров в Петербурге: «Слушая “Пророка”, казалось, что это к Достоевскому на перепутье русской жизни явился серафим… Ему “он грудь рассек мечом”, но… увидев трепет бедного, страдающего сердца, серафим отказался выполнить последний завет пославшего его Бога. Он не вырвал человеческое сердце и выронил из рук пророческий “угль, пылающий огнем”. И пошел по миру не пророк, глаголом жгущий сердца людей, а человек с глазами испуганной орлицы, человек, надрывающийся под тяжестью неизбывного людского горя, человек с рассеченною грудью и обнаженным сердцем».
Однако сам Достоевский ощущал себя именно пророком. Острое чувство пророческого призвания роднит его с Пушкиным. Как и многое другое – прежде всего, безграничная любовь к России, за судьбу которой глубоко переживал. В споре между западниками и славянофилами он примыкал скорее к последним, пытаясь, впрочем, примирить тех и других: в этом был основной пафос его пушкинской речи. Но главная ее мысль: без Христа у России нет будущего, только на началах евангельской нравственности можно построить счастье русского народа.
Революционное движение в России
Пушкин был на одно поколение старше Достоевского. Его молодость была ознаменована восстанием декабристов, многих из которых он лично знал. Молодость Достоевского ознаменовалась активностью кружка петрашевцев. Пушкин не участвовал в деятельности декабристов, но сочувствовал им. За свое вольнодумство он поплатился ссылкой на юг – в Кишинев и Одессу, где мог спокойно заниматься творчеством. Достоевский за участие в кружке петрашевцев был подвергнут показательной «казни» на Семеновском плацу, затем сослан на каторгу, за которой последовали годы солдатской службы. В это время он не только не мог заниматься творчеством, но и с трудом выжил, на всю оставшуюся жизнь сделавшись тяжелобольным человеком. Проведя четыре года в кандалах, он и выйдя на свободу ходил мелкими шагами.
Д. Кардовский. Пушкин среди декабристов в Каменке.
1932 г.Революционное движение в России началось под влиянием французской революции. Среди революционеров первой четверти XIX века были как более, так и менее радикальные. Некоторые ратовали за установление конституционной монархии, другие – за свержение царя. Движение было разрозненным, и подавить его царской власти особого труда не составило.
К началу 1870-х, когда Достоевский взялся за роман «Бесы», революционное движение значительно окрепло и радикализировалось. Достоевский, знавший революционное подполье изнутри, был глубоко обеспокоен будущим России. Он понимал полную противоположность революционных идеалов той Христовой евангельской нравственности, в которой видел счастье русского народа. И он решил подробно описать это подполье. В «Записках из Мертвого Дома» он открыл читающей России мир каторжников. В «Бесах» он решил открыть им другой мир: революционного подполья.
Революцию и падение монархии предрекали многие великие умы России. В 1830 году 16-летний Лермонтов предсказал события, которые девяносто лет спустя, в годы революционного террора, сбудутся с ужасающей точностью: