Находясь на побережье Берингова пролива и на островах в проливе, Сарычев ознакомился с нравами и обычаями местных жителей чукчей и эскимосов, а впоследствии описал их. При этом он обращал внимание на особенности их передвижений по морю и суше, на нартах, влекомых оленями или собачьими упряжками, и на байдарах. Особо его интересовали местные байдары. «В летнее время, — отметил он, — для выезда в море чукчи имеют большие кожаные байдары, которые обыкновенно бывают длиною от 20 до 25, шириною до 4 х, глубиной 2,5 фута
[74].Члены ее или основание отделывают очень тонко из наносного с моря лесу и связывают их между собою волокнами из разделенных китовых усов. Кругом сей решетки обтягивают моржовою кожею, которую нарочно для сего, смотря по ее толстоте, распластывают надвое или натрое. Готовая совсем байдара так легка бывает, что два человека без всякого труда на себе нести ее могут. На таковых байдарах ездят чукчи в море не токмо близ берегов, но часто переезжают на острова и чрез Берингов пролив в Америку, а как они очень валки, то более употребляют веслы, нежели паруса. И в последнем случае для безопасности, чтоб байдара не опрокинулась, подвязывают под бока ее надутые пузыри. Американские байдары, которые мы видели у мыса Роднея, точно такие же, как и здесь» [13, с. 185–186].Изучая обычаи и верования местных жителей Чукотки, он отметил: «Сколько чукчи храбростию превосходят всех своих диких соседей, столько же варварством и жестокостию нравов отличаются от них: они не только истребляют детей своих, родившихся с недостатками или с изувеченными членами, но и сын отца без всякой жалости убивает, если он по старости, дряхлости или болезни нимало не может полезен быть семейству. Часто бывает, что и сам больной просит о сем, как о милости, желая умереть геройски, ибо у них естественная смерть почитается бесчестием и, как они говорят, прилична одним лишь бабам»
.Видный отечественный этнограф В. Г. Богораз–Тан, живший среди чукчей довольно длительное время уже в конце XIX в., отметил, что убийство стариков, связанное первоначально с социально-экономическими причинами, позднее оторвалось от экономической базы и связалось с религиозными взглядами чукчей. Вот его оценка этого явления: «Убийство старика является добровольной смертью, самообречением на жертву духам или предсмертным вызовам духам на последнюю борьбу. Сделав такое самообречение, от него нельзя отказаться под страхом того, что духи, лишенные обещанной добычи, жестоко отомстят семье обманувшего их неудачного самоубийцы. Убийство осуществляется ближайшими родственниками, женою, детьми обреченного, однако с большою неохотой, с муками, со слезами»
[13, с. 188, 307].