Читаем France at War полностью

A machine–gun loosed a few shots in the fumbling style of her kind when they feel for an opening. A couple of rifle shots answered. They might have been half a mile away or a hundred yards below. An adorable country! We climbed up till we found once again a complete tea–garden of little sunk houses, almost invisible in the brown–pink recesses of the thick forest. Here the trenches began, and with them for the next few hours life in two dimensions—length and breadth. You could have eaten your dinner almost anywhere off the swept dry ground, for the steep slopes favoured draining, there was no lack of timber, and there was unlimited labour. It had made neat double–length dug–outs where the wounded could be laid in during their passage down the mountain side; well–tended occasional latrines properly limed; dug–outs for sleeping and eating; overhead protections and tool–sheds where needed, and, as one came nearer the working face, very clever cellars against trench–sweepers. Men passed on their business; a squad with a captured machine–gun which they tested in a sheltered dip; armourers at their benches busy with sick rifles; fatigue–parties for straw, rations, and ammunition; long processions of single blue figures turned sideways between the brown sunless walls. One understood after a while the nightmare that lays hold of trench–stale men, when the dreamer wanders for ever in those blind mazes till, after centuries of agonizing flight, he finds himself stumbling out again into the white blaze and horror of the mined front—he who thought he had almost reached home!

IN THE FRONT LINE

There were no trees above us now. Their trunks lay along the edge of the trench, built in with stones, where necessary, or sometimes overhanging it in ragged splinters or bushy tops. Bits of cloth, not French, showed, too, in the uneven lines of debris at the trench lip, and some thoughtful soul had marked an unexploded Boche trench–sweeper as "not to be touched." It was a young lawyer from Paris who pointed that out to me.

We met the Colonel at the head of an indescribable pit of ruin, full of sunshine, whose steps ran down a very steep hillside under the lee of an almost vertically plunging parapet. To the left of that parapet the whole hillside was one gruel of smashed trees, split stones, and powdered soil. It might have been a rag–picker's dump–heap on a colossal scale.

Alan looked at it critically. I think he had helped to make it not long before.

"We're on the top of the hill now, and the Boches are below us," said he. "We gave them a very fair sickener lately."

"This," said the Colonel, "is the front line."

There were overhead guards against hand–bombs which disposed me to believe him, but what convinced me most was a corporal urging us in whispers not to talk so loud. The men were at dinner, and a good smell of food filled the trench. This was the first smell I had encountered in my long travels uphill—a mixed, entirely wholesome flavour of stew, leather, earth, and rifle–oil.

FRONT LINE PROFESSIONALS

A proportion of men were standing to arms while others ate; but dinner–time is slack time, even among animals, and it was close on noon.

"The Boches got their soup a few days ago," some one whispered. I thought of the pulverized hillside, and hoped it had been hot enough.

We edged along the still trench, where the soldiers stared, with justified contempt, I thought, upon the civilian who scuttled through their life for a few emotional minutes in order to make words out of their blood. Somehow it reminded me of coming in late to a play and incommoding a long line of packed stalls. The whispered dialogue was much the same: "Pardon!" "I beg your pardon, monsieur." "To the right, monsieur." "If monsieur will lower his head." "One sees best from here, monsieur," and so on. It was their day and night–long business, carried through without display or heat, or doubt or indecision. Those who worked, worked; those off duty, not five feet behind them in the dug–outs, were deep in their papers, or their meals or their letters; while death stood ready at every minute to drop down into the narrow cut from out of the narrow strip of unconcerned sky. And for the better part of a week one had skirted hundreds of miles of such a frieze!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах
Афганец. Лучшие романы о воинах-интернационалистах

Кто такие «афганцы»? Пушечное мясо, офицеры и солдаты, брошенные из застоявшегося полусонного мира в мясорубку войны. Они выполняют некий загадочный «интернациональный долг», они идут под пули, пытаются выжить, проклинают свою работу, но снова и снова неудержимо рвутся в бой. Они безоглядно идут туда, где рыжими волнами застыла раскаленная пыль, где змеиным клубком сплетаются следы танковых траков, где в клочья рвется и горит металл, где окровавленными бинтами, словно цветущими маками, можно устлать поле и все человеческие достоинства и пороки разложены, как по полочкам… В этой книге нет вымысла, здесь ярко и жестоко запечатлена вся правда об Афганской войне — этой горькой странице нашей истории. Каждая строка повествования выстрадана, все действующие лица реальны. Кому-то из них суждено было погибнуть, а кому-то вернуться…

Андрей Михайлович Дышев

Проза о войне / Боевики / Военная проза / Детективы / Проза
Боевые асы наркома
Боевые асы наркома

Роман о военном времени, о сложных судьбах и опасной работе неизвестных героев, вошедших в ударный состав «спецназа Берии». Общий тираж книг А. Тамоникова – более 10 миллионов экземпляров. Лето 1943 года. В районе Курска готовится крупная стратегическая операция. Советской контрразведке становится известно, что в наших тылах к этому моменту тайно сформированы бандеровские отряды, которые в ближайшее время активизируют диверсионную работу, чтобы помешать действиям Красной Армии. Группе Максима Шелестова поручено перейти линию фронта и принять меры к разобщению националистической среды. Операция внедрения разработана надежная, однако выживать в реальных боевых условиях каждому участнику группы придется самостоятельно… «Эта серия хороша тем, что в ней проведена верная главная мысль: в НКВД Лаврентия Берии умели верить людям, потому что им умел верить сам нарком. История группы майора Шелестова сходна с реальной историей крупного агента абвера, бывшего штабс-капитана царской армии Нелидова, попавшего на Лубянку в сентябре 1939 года. Тем более вероятными выглядят на фоне истории Нелидова приключения Максима Шелестова и его товарищей, описанные в этом романе». – С. Кремлев Одна из самых популярных серий А. Тамоникова! Романы о судьбе уникального спецподразделения НКВД, подчиненного лично Л. Берии.

Александр Александрович Тамоников

Проза о войне