Читаем Герой полностью

Спустилась ночь, на Пиккадилли зажглись фонари, гул Лондона слышался особенно четко в тишине парка. Из темноты, будто глядя на сцену, Джеймс наблюдал за быстро проезжающими кебами и автобусами, за пешеходами, спешащими, вероятно, домой. Он испытал покой и облегчение, растворившись в темноте, под покровом ночи. Городскую суету Джеймс видел по-новому, отстраненно, и ему казалось, будто его уже нет среди живых. Он удивлялся тому, что люди постоянно спешат и к чему-то стремятся. А стоит ли надрываться? Парочки на других скамейках застыли, иногда мимо проходила темная фигура, печальная и таинственная.

Наконец Джеймс покинул парк, с удивлением обнаружив, что уже очень поздно. Зрители выходили из театров, Пиккадилли бурлила, радостная, шумная, беззаботная, пестрящая роскошными одеждами. Проститутки сейчас напоминали римских куртизанок, вульгарные гуляки – утонченных декадентов.

Джеймс повернул на Хаф-Мун-стрит, пустынную и тихую в столь поздний час, с болью в сердце медленно пошел по ней к дому, где остановилась миссис Причард-Уоллес. Одно окно еще светилось, и Джеймс подумал, не она ли живет в этой комнате. Какую несказанную радость он испытал бы, если бы ее силуэт промелькнул на фоне задернутой занавески. Ах, он сразу узнал бы ее! Но свет погас и в этой комнате, и весь дом погрузился в темноту. Джеймс ждал без всякой надежды… довольный уже тем, что находится так близко от нее. Он стоял там полночи, потом усталый и опустошенный побрел к своему дому.

Утром Джеймс чувствовал себя больным, удрученным и разочарованным. Голова у него раскалывалась, руки и ноги ломило. Он спрашивал себя, почему так много думает о женщине, которой совершенно безразличен, горько упрекал ее за это, как уже случалось не раз. И наконец сказал себе, что более не питает к ней никаких чувств.

– Я возвращаюсь в Литл-Примптон, – решил Джеймс. – Лондон слишком ужасен.

Глава 18

Джеймс не случайно чувствовал тяжесть в конечностях, ломоту и головную боль. На следующий день после возвращения в Литл-Примптон он заболел, и доктор определил у него брюшной тиф. По словам доктора, эта болезнь часто поражает тех, кто возвращается из Южной Африки. Обезумев от тревоги, миссис Парсонс и полковник послали за Мэри. Они знали, что эта девушка найдет выход из любой ситуации.

– Доктор Рэдли говорит, что Джейми нужна сиделка. Его нельзя ни на минуту оставлять одного, а я сама не справлюсь.

Мэри помялась, покраснела.

– Я хотела бы, чтобы Джейми позволил мне ухаживать за ним. Мы с вами сделаем все гораздо лучше, чем посторонняя сиделка. Как по-вашему, он не станет возражать?

Миссис Парсонс посмотрела на нее.

– Ты так добра Мэри. Своим отношением к тебе он не заслужил этого. Ты очень устанешь.

– Сил мне хватит. И я хочу помочь. Вы спросите Джейми, не откажется ли он?

– Конечно.

Миссис Парсонс поднялась к сыну, возле которого сидел полковник, задумчиво глядя на него. Джеймс лежал на спине, бледный, вялый, апатичный, и часто дышал. Время от времени его пересохшие губы морщились, словно ни на секунду не покидавшая его головная боль становилась невыносимой.

– Джейми, дорогой, – обратилась к нему миссис Парсонс, – доктор Рэдли говорит, что тебе необходима сиделка, и мы хотели пригласить женщину из Танбридж-Уэллса. Но может быть, ты не станешь возражать, если ее заменит Мэри?

Джеймс открыл глаза, блестящие, с расширенными зрачками.

– Она согласна?

– Мэри будет счастлива, если ты позволишь.

– Она знает, как трудно ухаживать за больным брюшным тифом?

– Ради тебя она готова на все.

– Тогда пусть ухаживает. – Он слабо улыбнулся. – Нет худа без добра, как говорит младший священник.

Он улыбнулся Мэри, когда она вошла, и протянул ей руку.

– Спасибо, Мэри.

– Пустяки! – весело ответила она. – Тебе нельзя говорить. И ты должен делать все, что я скажу, мне придется обращаться с тобой, как с ребенком.

Состояние Джейми не менялось, у него все так же болела голова, лицо стало мертвенно-бледным, на щеках горел лихорадочный румянец, губы посинели, предвещая близость смерти. Он все время лежал на спине с закрытыми глазами, а если открывал их, они неестественно блестели. Казалось, он видит перед собой что-то ужасное и упорно вглядывается в это.

Миссис Парсонс и Мэри старательно выхаживали его. Мэри предугадывала все желания Джейми и выполняла их до того, как он успевал высказать их. Всегда бодрая, она постоянно находилась в прекрасном расположении духа, радостно делала самую трудную работу. Мэри ничем не пренебрегала, ничто не раздражало ее. Она с удовольствием жертвовала собой, беря на себя большую часть работы, и оставляла Джеймса, лишь когда миссис Парсонс убеждала ее передохнуть. Никогда ни на что не жалуясь, Мэри ночь за ночью проводила у постели больного. Она послала за своей одеждой и, несмотря на протесты миссис Клибборн, на время переселилась в Примптон-Хаус.

Миссис Клибборн заявляла, что так нельзя, что подготовленная сиделка сделает все гораздо лучше, да и Парсонсы вполне могли оплатить ее услуги. И вообще со стороны Мэри неприлично навязывать себя Джеймсу, когда тот слишком слаб, чтобы возражать.

Перейти на страницу:

Все книги серии Моэм – автор на все времена

Похожие книги

Один в Берлине (Каждый умирает в одиночку)
Один в Берлине (Каждый умирает в одиночку)

Ханс Фаллада (псевдоним Рудольфа Дитцена, 1893–1947) входит в когорту европейских классиков ХХ века. Его романы представляют собой точный диагноз состояния немецкого общества на разных исторических этапах.…1940-й год. Германские войска триумфально входят в Париж. Простые немцы ликуют в унисон с верхушкой Рейха, предвкушая скорый разгром Англии и установление германского мирового господства. В такой атмосфере бросить вызов режиму может или герой, или безумец. Или тот, кому нечего терять. Получив похоронку на единственного сына, столяр Отто Квангель объявляет нацизму войну. Вместе с женой Анной они пишут и распространяют открытки с призывами сопротивляться. Но соотечественники не прислушиваются к голосу правды — липкий страх парализует их волю и разлагает души.Историю Квангелей Фаллада не выдумал: открытки сохранились в архивах гестапо. Книга была написана по горячим следам, в 1947 году, и увидела свет уже после смерти автора. Несмотря на то, что текст подвергся существенной цензурной правке, роман имел оглушительный успех: он был переведен на множество языков, лег в основу четырех экранизаций и большого числа театральных постановок в разных странах. Более чем полвека спустя вышло второе издание романа — очищенное от конъюнктурной правки. «Один в Берлине» — новый перевод этой полной, восстановленной авторской версии.

Ганс Фаллада , Ханс Фаллада

Проза / Зарубежная классическая проза / Классическая проза ХX века / Проза прочее
20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels
20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels

«Иностранный язык: учимся у классиков» – это только оригинальные тексты лучших произведений мировой литературы. Эти книги станут эффективным и увлекательным пособием для изучающих иностранный язык на хорошем «продолжающем» и «продвинутом» уровне. Они помогут эффективно расширить словарный запас, подскажут, где и как правильно употреблять устойчивые выражения и грамматические конструкции, просто подарят радость от чтения. В конце книги дана краткая информация о культуроведческих, страноведческих, исторических и географических реалиях описываемого периода, которая поможет лучше ориентироваться в тексте произведения.Серия «Иностранный язык: учимся у классиков» адресована широкому кругу читателей, хорошо владеющих английским языком и стремящихся к его совершенствованию.

Коллектив авторов , Н. А. Самуэльян

Зарубежная классическая проза