«…желать. Ему нужны прежде всего желания».
Пушкин.
«Русский человек только тем и хорош, что он сам о себе прескверного мнения», – заявил Базаров.
Достоевский.
«Городничий. Да, таков уж неизъяснимый закон судеб: умный человек – или пьяница, или рожу такую состроит, что хоть святых выноси».
«Обломовщина!» – прошептал Обломов.
«Он, правда, мне ничего не сделал, но зато я сделал ему одну бессовестнейшую пакость, и только что сделал, тотчас же за то и возненавидел его».
«…однакоже, подавайте нам денег, больше, больше, как можно больше денег, и вы увидите, с каким презрением к презренному металлу мы разбросаем их в одну ночь в безудержном кутеже…»
«Бездну над нами, бездну наших идеалов, и бездну под нами, бездну самого низшего и зловонного падения».
«…если в тройку Гоголя впрячь только его же героев, Собакевичей, Ноздревых и Чичиковых, то кого бы ни посадить ямщиками, ни до чего путного на таких конях не доедешь!» – заявил прокурор.
«…и он завтра же возвратит вам эту карту исправленною. Никаких знаний и беззаветное самомнение».
«Не без радости был вдали узрет полосатый шлагбаум, дававший знать, что мостовой, как и всякой другой муке, будет скоро конец».
Пушкин уточняет:
Дело в том, господа, что свое знаменитое письмо к Онегину Татьяна писала по-французски.
«Маша не обратила никакого внимания на молодого француза, воспитанная в аристократических предрассудках, учитель был для нее род слуги или мастерового, а слуга иль мастеровой не казался ей мужчиною».
Гоголь описывает:
«…по-английски произнесут, как следует птице, и даже физиономию сделают птичью, и даже посмеются над тем, кто не сумеет сделать птичьей физиономии…»
«Вот граница! – сказал Ноздрев: – Все, что ни видишь по эту сторону, все мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и все, что за лесом, все мое».