Но я не мог не восхищаться ею. Она была гораздо храбрее, чем многие парни. Управленцы и политики постоянно используют в своих интересах таких офицеров, как Никки и Бумагомаратель. Начальство подвергает их большей опасности, чем следовало бы. Пожилые сотрудники и большинство женщин не должны попадать в такие жестокие ситуации – и у них это получалось бы, если бы офицеров было побольше. Думаю, что некоторые сочтут это эйджизмом и сексизмом, но это просто здравый смысл. За что здесь бороться? За право быть избитым до полусмерти? Удобно для бюрократов и политиков, не так ли?
Подумайте также о молодых офицерах, только начинающих карьеру в тюремной службе. Некоторые вещи, с которыми они вынуждены справляться и которые вынуждены видеть, будут преследовать их бо́льшую часть жизни.
Парень по имени Джимми Макин пробыл в «Манчестере» всего четыре дня, и вот он уже поступил в медицинское отделение. Десять сотрудников привели его. Не то чтобы они удерживали его или он был опасен, но он был нездоров – это сразу видно.
Он смотрел сквозь тебя. Он действительно был пропащим, не ел, не пил и не общался: вообще ничего. Он не разговаривал с Брэддерс и с психиатром, которого мы пригласили к нему. С ним действительно все было очень плохо. Он уедет, как только освободится койка в больнице, а это может занять несколько дней или недель, учитывая все бумаги, которые должны быть подписаны врачами, судьями, психиатрами или кем-то еще. Было принято решение приставить к нему офицера с плексигласовым щитом. Меня в те выходные не было, зато дежурил Уоррен – молодой офицер, как вы помните, которому уже пришлось наблюдать, как Холден выкалывал себе глаза, пока не ослеп.
В субботу Джимми начал бить по железным прутьям, каждый из которых – 2,5 см в диаметре. Это не то же самое, что дубасить штукатурку. К вечеру воскресенья кожа на его руках словно превратилась в желе.
Медсестры плакали. Он сломал обе руки, а его запястья были разодраны в кашу. Думаю, он был достойным кандидатом на жидкую дубинку. Если кто-то разобьет руки вдребезги, уже не получится надеть на него наручники. Набрюшник тоже не годился бы – это такой пояс, завязываемый вокруг талии, с манжетами. Физический ущерб, который он нанес себе, огромен. Отсутствие вмешательства руководства приводит к тому, что доктора должны принимать решения и учитывать все потенциальные юридические последствия. К понедельнику, когда я вернулся, он наконец отправился в больницу в отделение интенсивной терапии.
Уоррен провел все выходные, наблюдая, как Макин уничтожает себя. Как и я, он вполне мог спрятать то, что видел, в коробке у себя в голове, той, в которую однажды ему все равно придется заглянуть.
В медицинском отделении спокойная неделя такая же скучная, как и везде в Стрэнджуэйс. Какое было соотношение скучных и насыщенных событиями дней? Ну, вообще-то скука была редкостью, особенно когда у нас не хватало персонала. В спокойные выходные, когда все сидят в своих камерах, можно восемь часов простоять на ногах, облокотившись на перила. Боль в спине была издержкой профессии. В некоторых местах тюрьмы, где заключенные проводят больше времени в камерах, персонал может сидеть в стерильной зоне, но в медицинском отделении мы проводили бо́льшую часть времени в коридорах. Всегда есть потенциальная опасность. Нужно оставаться начеку.
Это было еще одно скучное воскресенье в 2015 году. Во внешнем крыле Е прозвенела тревога, но, похоже, со всем разобрались и быстро убрали за собой.
Затем по громкой связи раздался еще один голос: «Всем постам, внешнее крыло Е». Это было леденящее душу сообщение, редкое тогда, да и сейчас такое услышишь нечасто. Оно означало, что любой свободный человек должен был сломя голову помчаться туда.
Медицинское отделение могло выделить четверых сотрудников: двух женщин-офицеров жокейского веса, одна из них – старший офицер, Криса, мужчину-офицера, который был не очень силен, и меня. Молодой и легкий, Крис пустился в путь, как газель.
– Эй! Притормози! – крикнул я. – Ты не знаешь, во что ввязываешься. Возможно, тебе придется подраться.