— Что ж в институте у тебя такие слабаки? Покрепче провожатых выбери.
— Зачем мне это нужно: хороших ребят в неприятности впутывать?
«В самом деле, зачем?» — подумал я. Мне было ясно уже, что дело серьезное и без моего вмешательства здесь не обойтись, но очень уж хотелось поработать часок-другой, и я продолжал волынить.
— А дома посидеть три дня ты не можешь?
— Не могу, — упрямо сказала Наташка.
— Ну хотя бы сегодня. Ведь мне же его найти надо.
— А что его искать? — Наташка даже обрадовалась. — Вон он под окном моим шатается.
— Ладно, — я сдался. — Сиди сейчас дома, я выхожу.
Хотел было положить трубку, но почувствовал вдруг, что Наташка смешалась.
— Ты что-то хотела сказать?
— Нет, — неуверенно проговорила Наташка. — Может быть, я оторвала тебя от работы?
— Может быть, — ответил я. — Какое это имеет значение сейчас, когда на карту поставлена твоя жизнь?
— Не смейся, — обиделась Наташка. — Я серьезно спрашиваю: может быть, у тебя важная работа?
— Послушай, — не выдержал я, — может быть, ты перестанешь вертеться вьюном и скажешь мне наконец, что именно я должен для тебя сделать?
— «Что сделаю я для людей?» — воскликнул Данко», — насмешливо сказала Наташка. Или мне показалось, что насмешливо, а на самом деле растерянно.
.— Да, да, что сделаю я для людей? — со злостью повторил я.
— Ну, поработай сейчас, — быстро проговорила Наташка, — и уведи его часов в десять-одиннадцать.
— Ты хочешь сказать, что до одиннадцати ты согласна сидеть взаперти?
— Да он меня выпускает куда угодно, — засмеялась Наташка. — Часам к одиннадцати я вернусь.
«Понятно, сказал я себе, понятно...»
— Понятно, — сказал я по телефону другим, разумеется, тоном, — все будет в порядке, не беспокойся.
— Пожалуйста, ну пожалуйста, я очень тебя прошу!— заискивающе сказала Наташка.
— Ну-ну, — ответил я и положил трубку.
16.30
Про себя я называл его Плебеем, хотя вслух произносил только настоящее имя: Витек. Он бы очень переживал, узнав, что я его так называю: подобные пустяки сильно на него действовали.