Читаем Гудериан полностью

Польский гарнизон Бреста отказался капитулировать, надеясь на неплохо сохранившиеся форты старой крепости. Гудериану представилась еще одна возможность продемонстрировать универсальные качества танкового корпуса, организовав полномасштабный фронтальный штурм, нисколько не уступавший по мощи штурмам, проводившимся в прошлом пехотой при поддержке тяжелой артиллерии. 16 сентября танки, артиллерия и пехота 10-й танковой и 20-й моторизированной дивизий были брошены в хорошо подготовленную атаку на крепость, а 3-я танковая и 2-я моторизированная дивизии продолжали наступать в южном направлении, выполняя задачу, поставленную перед корпусом. Но если этому наступлению ничего не могло помешать, то преодоление брестских фортификационных сооружений оказалось непростым делом. Поляки сражались с отчаянием обреченных, кроме того, имел место случай, когда огонь германской артиллерии накрыл свою же пехоту, которая в результате произошедшего замешательства не смогла следовать по пятам огневого вала, который был точен. На следующий день возобновившийся штурм совпал с попыткой поляков прорваться из крепости. Это, как писал Гудериан, означало конец кампании. Осажденные гарнизоны по всей стране еще продолжали сражаться некоторое время, спасая честь польского оружия, однако вторжение русских войск в восточную Польшу перечеркнуло все возможные надежды поляков на организацию плотно сцементированной обороны.

На заключительном этапе слышались раскаты еще одной грядущей бури. 15 сентября Бок решил разделить 19-й корпус на две части. Одна должна была двигаться в северо-восточном направлении на Слонин, а другая в юго-восточном направлении. Пехотному корпусу на выполнение этой задачи, по оценке Бока, потребовалось бы восемь дней, но моторизированные войска могли справиться гораздо быстрее. Координировать действия 19-го и 21-го корпусов должен был штаб 4-й армии под командованием Клюге. Гудериан пылко возражал против разделения своего корпуса на том основании, что оно нарушало принцип концентрации, священный в его философии танковой войны.

Это, как указывал Гудериан, сделало бы управление войсками почти невозможным. События, однако, предупредили планировавшуюся операцию, тем не менее, именно тогда у Гудериана зародилось недоверие к Клюге, тень которого омрачала в течение последующих пяти лет его отношения с ним и с Боком. И все же именно они порекомендовали наградить его рыцарским Железным крестом – честь, которую он воспринял с благоговением, поскольку «…она показывала мне признание моих заслуг в долгой борьбе за создание новых бронетанковых войск». Вполне вероятно, что Бок и Клюге руководствовались личными соображениями и рассчитывали, что часть лучей славы Гудериана падет и на них. А его достижения действительно оказались значительными. Он – и вместе с ним Бок и Клюге – мог гордиться тем, что его корпус за 10 дней прошел с боями, зачастую тяжелыми, 200 миль и, несмотря на ожесточенное сопротивление противника, понес потери меньшие, нежели другие подобные соединения. С 1 сентября он потерял 650 человек убитыми и 1586 человек раненными и пропавшими без вести – всего 4 процента списочного состава. Все потери вермахта в польской кампании составили 217 танков и 8000 военнослужащих убитыми. Наибольшие потери понесла пехота, причем группа армий «Север» потеряла лишь 1500 человек.

Быстрое и сокрушительное поражение Польши породило эйфорию, которая, однако, не могла заслонить понимание того, что решение самых серьезных проблем просто отодвинуто. Гудериан разделял разочарование солдат в том, что не сбылись прогнозы фюрера относительно автоматического выхода из войны западных держав после победы Германии, хотя это едва ли удивило его. В письме к Гретель от 4 сентября он пишет: «Тем временем политическая ситуация развивалась таким образом, что новая мировая война стала неизбежной. Все это продлится очень долго, и мы должны закалить свою волю и быть готовыми ко всему». Предстояла наступательная кампания на Западе, которой немцы побаивались, тем более, даже план еще не был разработан. Прежде всего, необходимо было быстро передислоцировать на запад армию, которая нуждалась в отдыхе и пополнении людьми и матчастью после передряг польской кампании. Первоначально это рассматривалось в качестве оборонительной меры против ожидавшегося, но так и не состоявшегося наступления французов. По меньшей мере, половина танков нуждалась в переборке ходовой части и двигателей. Вывод германских войск из зон, передававшихся русским, проходил в спешке, и некоторое снаряжение пришлось бросить, зато основная часть армии (включая Гудериана) не стала невольными свидетелями ужасов, творимых зондеркомандами СС в той части Польши, которая сохранилась за Германией. Гейнц Гудериан оставался там два месяца и вспоминает о том «отвратительном впечатлении», которое на него произвели еврейские гетто в Варшаве и Люблине.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии