Читаем Искусство XX века. Ключи к пониманию: события, художники, эксперименты полностью

Сюрреализм – одно из тех направлений искусства XX века, которое обращалось не только к фигуративному, но и к абстрактному языку. Абстракции сюрреалистов не похожи на работы Кандинского, Малевича и Мондриана. Они подталкивают к выявлению знакомых форм и разгадыванию изображённого.

Так, невзирая на абстрактность, в картинах каталонского художника Хуана Миро видны отсылки к понятным и конкретным реалиям. В работе «Голова каталонского крестьянина» легко и быстро обнаруживается человеческое лицо: бело-жёлтые концентрические окружности похожи на глаза, пересекающая полотно вертикаль становится линией носа; видны подкрученные усы, борода, дымящаяся трубка. Слева изображены насекомое, ваза с цветком – одним словом, человек и приметы его быта. Здесь показан привычный мир, который будто подвергся распылению, и зрителю нужно лишь немного постараться, чтобы уловить образ.


Хуан Миро. Голова каталонского крестьянина. 1924–1925 гг. Национальная галерея Шотландии, Эдинбург


Разобранное, а в случае Миро распылённое, тело – один из самых устойчивых элементов сюрреалистического языка. Можно вспомнить слова Пикассо, что, если в картине есть нос и глаза, всегда можно понять, что речь идёт о человеческом лице, где бы эти части ни находились. Так же как и в работах Магритта и Дали, у Миро можно видеть объекты, пребывающие в состоянии невесомости.


Хуан Миро. Фотография: это цвет моих снов. 1925 г. Частная коллекция


Интересным приёмом художника стало включение в картину надписей. Поскольку далеко не все фигуры в его работах поддаются интуитивному узнаванию, для зрителя естественно задаться вопросом, что же он видит. Художник будто предлагает подсказку, добавляя к изображению надпись.

Это своего рода обман, ведь написанное не только не способствует пониманию смысла, но ещё больше запутывает зрителя, всё сильнее вовлекая его сознание в игру с подсознанием.

Поэт, художник и скульптор, работавший с абстракцией, Жан Арп, как многие сюрреалисты, вышел из дада и известен созданием необычных биоморфных скульптур. Его произведения сложно назвать абсолютной абстракцией. Как и у Миро, в них есть отсылка к узнаваемому.

В искусстве Арп прежде всего видел возможность обратиться к природе – чистому и невинному началу.

Он показывал природные обобщённые формы так, чтобы зритель мог бесконечно разглядывать получившийся образ. Его скульптура «Рост» похожа на несколько соединённых обтекаемых форм. Они напоминают некое существо, пребывающее в движении и изменении. В них есть что-то и от птицы, и от человека, и от растения.

Скульптуры Арпа важно обходить по кругу, разглядывая со всех сторон. Они вызывают новые ассоциации, если увидеть их перевёрнутыми или поставленными под другим углом. С этими скульптурами будто всегда происходит метаморфоза, и зритель не может прийти к окончательному решению, что же перед ним. Эта загадка без разгадки и есть сюрреализм. Произведения сюрреализма, за редким исключением, – процессы, а не результаты. Завершённые формально, они не могут быть завершены содержательно.

Сюрреализм – это встреча подсознания автора и зрителя. Живущее там, где переплетаются физиология, личный опыт и связанные с ними иррациональные переживания, оно индивидуально, загадочно, сложно и до конца непостижимо. Это область, которую нельзя запретить. И нельзя сделать вид, что её не существует. Бессознательное не может подвергаться нравственной оценке, как и отдельно взятый сон, ведь в глубинах человеческой сущности нет запретов и норм. Обратившись к нему, сюрреализм отменил категорию нормального и ненормального в искусстве, ещё больше расширив его границы. Так провокационная головоломка сюрреализма стала не просто одним из направлений авангарда, а новым видением мира. С пониманием этого искусство шагнуло дальше, в XX век.


Жан Арп. Рост. 1938 г. Музей С. Гуггенхейма, Нью-Йорк


Перейти на страницу:

Похожие книги

Истина в кино
Истина в кино

Новая книга Егора Холмогорова посвящена современному российскому и зарубежному кино. Ее без преувеличения можно назвать гидом по лабиринтам сюжетных хитросплетений и сценическому мастерству многих нашумевших фильмов последних лет: от отечественных «Викинга» и «Матильды» до зарубежных «Игры престолов» и «Темной башни». Если представить, что кто-то долгое время провел в летаргическом сне, и теперь, очнувшись, мечтает познакомиться с новинками кинематографа, то лучшей книги для этого не найти. Да и те, кто не спал, с удовольствием освежат свою память, ведь количество фильмов, к которым обращается книга — более семи десятков.Но при этом автор выходит далеко за пределы сферы киноискусства, то погружаясь в глубины истории кино и просто истории — как русской, так и зарубежной, то взлетая мыслью к высотам международной политики, вплетая в единую канву своих рассуждений шпионские сериалы и убийство Скрипаля, гражданскую войну Севера и Юга США и противостояние Трампа и Клинтон, отмечая в российском и западном кинематографе новые веяния и старые язвы.Кино под пером Егора Холмогорова перестает быть иллюзионом и становится ключом к пониманию настоящего, прошлого и будущего.

Егор Станиславович Холмогоров

Искусствоведение
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение
Искусство на повестке дня. Рождение русской культуры из духа газетных споров
Искусство на повестке дня. Рождение русской культуры из духа газетных споров

Книга Кати Дианиной переносит нас в 1860-е годы, когда выставочный зал и газетный разворот стали теми двумя новыми пространствами публичной сферы, где пересекались дискурсы об искусстве и национальном самоопределении. Этот диалог имел первостепенное значение, потому что колонки газет не только описывали культурные события, но и определяли их смысл для общества в целом. Благодаря популярным текстам прежде малознакомое изобразительное искусство стало доступным грамотному населению – как источник гордости и как предмет громкой полемики. Таким образом, изобразительное искусство и журналистика приняли участие в строительстве русской культурной идентичности. В центре этого исследования – развитие общего дискурса о культурной самопрезентации, сформированного художественными экспозициями и массовой журналистикой.

Катя Дианина

Искусствоведение