Читаем Искусство XX века. Ключи к пониманию: события, художники, эксперименты полностью

Однако, одушевив неживое, сюрреалисты не столько насмехаются над классикой и наносят удар по исторической памяти, сколько взывают к иррациональным страхам. Сюрреализм – это новые отношения с фантастическим. Если в мифологических сюжетах, картинах романтиков и символистов фантастический мир не спутать с обычным реальным, то в сюрреализме между ними невозможно провести водораздел. Фантастическое проникает в полотна сюрреалистов не в образе чёрта, ангела, фантома или чудовища, а мимикрирует под самые тривиальные бытовые образы (в по-настоящему страшном фильме ужасов всё устроено именно так).

Сюрреализм может поменять местами не только живое и мёртвое, а всё что угодно. Низ становится верхом в нарядах сюрреалистки-кутюрье Эльзы Скиапарелли. Туфля, которой положено находиться на ноге, переместилась на голову и превратилась в шляпку. Колодец в исполнении Мерет Оппенгейм не уходит вниз, под землю, а поднимается над землёй на несколько метров. Будь он башней, в нём не было бы ничего особенного, но как колодец он превращается в сюрреалистический объект, сочетающий в себе взаимоисключающие противоположности.


Рене Магритт. Перспектива мадам Рекамье. 1951 г. Частная коллекция

Найти такие противоположности – одна из интереснейших задач для художника и зрителя.

Шляпка-туфля от Эльзы Скиапарелли. 1937–1938 гг.


Жак-Луи Давид. Портрет мадам Рекамье. 1800 г. Лувр, Париж


В сюрреализме объекты часто меняют свой размер, люди уменьшаются, а мелкие предметы способны увеличиться до размеров комнаты или площади. Английский писатель XIX века Льюис Кэрролл считался одним из вдохновителей сюрреалистов. В его знаменитых сказках об Алисе обычные персонажи постоянно то уменьшались, то вырастали, обретая новые возможности, а логика сна работала чаще, чем рациональная человеческая логика.

Хрестоматийным примером изменённых свойств вещей являются мягкие часы в картине Сальвадора Дали «Постоянство памяти». Твёрдые часы на глазах у зрителя превращаются в жидкую субстанцию. Однако здесь использован ещё один крайне любимый сюрреалистами приём – буквализация метафоры, непосредственное изображение идиомы. Текущее время воплотилось в растекающихся циферблатах часов. Один из мягких циферблатов висит на суку сухого дерева, а закрытые карманные часы покрыты муравьями – всё это намёки на смерть и скоротечность человеческого бытия.


Мерет Оппенгейм. Колодец. Берн. 1983 г.


Сальвадор Дали. Постоянство памяти. 1931 г. Музей современного искусства, Нью-Йорк

Перейти на страницу:

Похожие книги

Истина в кино
Истина в кино

Новая книга Егора Холмогорова посвящена современному российскому и зарубежному кино. Ее без преувеличения можно назвать гидом по лабиринтам сюжетных хитросплетений и сценическому мастерству многих нашумевших фильмов последних лет: от отечественных «Викинга» и «Матильды» до зарубежных «Игры престолов» и «Темной башни». Если представить, что кто-то долгое время провел в летаргическом сне, и теперь, очнувшись, мечтает познакомиться с новинками кинематографа, то лучшей книги для этого не найти. Да и те, кто не спал, с удовольствием освежат свою память, ведь количество фильмов, к которым обращается книга — более семи десятков.Но при этом автор выходит далеко за пределы сферы киноискусства, то погружаясь в глубины истории кино и просто истории — как русской, так и зарубежной, то взлетая мыслью к высотам международной политики, вплетая в единую канву своих рассуждений шпионские сериалы и убийство Скрипаля, гражданскую войну Севера и Юга США и противостояние Трампа и Клинтон, отмечая в российском и западном кинематографе новые веяния и старые язвы.Кино под пером Егора Холмогорова перестает быть иллюзионом и становится ключом к пониманию настоящего, прошлого и будущего.

Егор Станиславович Холмогоров

Искусствоведение
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение
Искусство на повестке дня. Рождение русской культуры из духа газетных споров
Искусство на повестке дня. Рождение русской культуры из духа газетных споров

Книга Кати Дианиной переносит нас в 1860-е годы, когда выставочный зал и газетный разворот стали теми двумя новыми пространствами публичной сферы, где пересекались дискурсы об искусстве и национальном самоопределении. Этот диалог имел первостепенное значение, потому что колонки газет не только описывали культурные события, но и определяли их смысл для общества в целом. Благодаря популярным текстам прежде малознакомое изобразительное искусство стало доступным грамотному населению – как источник гордости и как предмет громкой полемики. Таким образом, изобразительное искусство и журналистика приняли участие в строительстве русской культурной идентичности. В центре этого исследования – развитие общего дискурса о культурной самопрезентации, сформированного художественными экспозициями и массовой журналистикой.

Катя Дианина

Искусствоведение