Читаем Исторические записки. Т. VIII. Жизнеописания полностью

Сюнну, используя план Чжао Синя, отправили к хань[скому императору] посла, который стал произносить хорошие слова и [347] просить о восстановлении мира, основанного на родстве. Сын Неба передал это предложение на рассмотрение сановников. Некоторые из них предлагали заключить мир, некоторые же настаивали на дальнейшем превращении сюнну в подданных [империи]. Жэнь Чан, один из чжанши сянго, сказал: «Сюнну недавно потерпели поражение, находятся в трудном положении, [сейчас] удобно сделать их нашими вассалами, чтобы [их представители весной и осенью] являлись на границу с выражением своей верности Хань». Тогда император Хань послал Жэнь Чана к шаньюю [с этим предложением]. Шаньюй, выслушав Жэнь Чана, пришел в ярость и задержал его у себя, не отпуская обратно. До этого несколько сюннуских посланцев сдалось Хань, в ответ на это шаньюй и решил задержать ханьского посла. В это время ханьский император стал вновь собирать солдат и лошадей, но тут скончался пяоци-цзянцзюнь [Хо] Цюй-бин. Из-за этого ханьская сторона длительное время не наносила на севере ударов хусцам.

Шаньюй Ичжисе, пробыв у власти тринадцать лет, скончался. Шаньюем стал его сын Увэй. Это был третий год [правления У-ди под девизом] юань-дин (114 г.). Когда шаньюй Увэй пришел к власти, ханьский Сын Неба впервые отправился в объезд областей и уездов империи[1190]. После этого ханьский дом предпринял карательный поход на юг против обоих юэских государств[1191] и не наносил ударов по сюнну, сюнну также не вторгались в пределы ханьских границ.

На третьем году правления шаньюя Увэя, когда ханьский дом уже разгромил южных юэ, бывший главный конюший [Гунсунь] Хэ с пятнадцатью тысячами всадников выступил из Цзююани. Пройдя более двух тысяч ли, он достиг Фуцзюйцзина[1192] и вернулся, не встретив ни одного сюннусца. Затем ханьский двор повелел Чжао По-ну[1193], который ранее носил титул цунпяо-хоу, во главе десяти с лишним тысяч конников выступить из Линцзюя. Он прошел несколько тысяч ли, достиг [реки] Сюнхэшуй[1194] и вернулся, тоже не встретив ни одного сюннусца.

В это время Сын Неба, объезжавший приграничные районы, прибыл в Шофан. Там он собрал сто восемьдесят тысяч конников, чтобы продемонстрировать свою военную мощь, и послал Го Цзи сообщить об этом смотре шаньюю. После того как Го Цзи прибыл к сюнну, сюннуский чиновник, ведавший приемом гостей, спросил, с чем его прислали, на что Го Цзи, державшийся крайне скромно и учтиво, ответил: «Увижу самого шаньюя и скажу ему об этом». [348] Шаньюй принял Цзи, и тот сказал правителю сюнну [так]: «Голова правителя южноюэского царства уже висит на северных воротах ханьского дворца. Если вы, шаньюй, в настоящее время в состоянии вступить в войну с хань[ским государством, то наш] Сын Неба лично возглавит войска, чтобы встретить [вас] на границах. Если же вы, шаньюй, не в состоянии вступить в борьбу, то обратитесь лицом к югу и признайте себя подданным Хань. К чему так далеко убегать и скрываться в местах к северу от пустыни, где жить трудно и холодно, на землях, лишенных воды и трав! Так делать не следует». [Когда Цзи] закончил говорить, [шаньюй] страшно разгневался и тут же приказал отрубить голову чиновнику, ведавшему приемом гостей, а Го Цзи задержал и сослал на берега Бэйхая[1195]. Тем не менее шаньюй так и не решился напасть на ханьское пограничье, а дал отдых своим воинам и лошадям, занимался стрельбой из лука и охотой и неоднократно отправлял в Хань своих послов сладкими речами просить мир, основанный на родственных отношениях.

Ханьский император, со своей стороны, отправил Ван У и других людей разузнать о положении дел у сюнну. По законам сюнну, ханьские послы не имели права входить в юрту [шаньюя], не оставив снаружи своего верительного знака и не разрисовав тушью лицо. Ван У был уроженцем северной области Бэйди и знал обычаи сюнну. Он оставил свой верительный знак, разрисовал лицо, и ему удалось войти в юрту [правителя сюнну]. Шаньюю он понравился, и тот, притворно ведя благожелательную речь, пообещал ему послать [своего старшего сына-]наследника в Хань в качестве заложника, чтобы просить о мирном договоре, основанном на родственных отношениях.

Перейти на страницу:

Все книги серии Памятники письменности Востока

Самгук саги Т.1. Летописи Силла
Самгук саги Т.1. Летописи Силла

Настоящий том содержит первую часть научного комментированного перевода на русский язык самого раннего из сохранившихся корейских памятников — летописного свода «Исторические записи трех государств» («Самкук саги» / «Самгук саги», 1145 г.), созданного основоположником корейской историографии Ким Бусиком. Памятник охватывает почти тысячелетний период истории Кореи (с I в. до н.э. до IX в.). В первом томе русского издания опубликованы «Летописи Силла» (12 книг), «Послание Ким Бусика вану при подношении Исторических записей трех государств», статья М. Н. Пака «Летописи Силла и вопросы социально-экономической истории Кореи», комментарии, приложения и факсимиле текста на ханмуне, ныне хранящегося в Рукописном отделе Санкт-Петербургского филиала Института востоковедения РАН (М, 1959). Второй том, в который включены «Летописи Когурё», «Летописи Пэкче» и «Хронологические таблицы», был издан в 1995 г. Готовится к печати завершающий том («Описания» и «Биографии»).Публикацией этого тома в 1959 г. открылась научная серия «Памятники литературы народов Востока», впоследствии известная в востоковедческом мире как «Памятники письменности Востока».(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче
Самгук саги Т.2. Летописи Когурё. Летописи Пэкче

Предлагаемая читателю работа является продолжением публикации самого раннего из сохранившихся памятников корейской историографии — Самгук саги (Самкук саги, «Исторические записи трех государств»), составленного и изданного в 1145 г. придворным историографом государства Коре Ким Бусиком. После выхода в свет в 1959 г. первого тома русского издания этого памятника в серии «Памятники литературы народов Востока» прошло уже тридцать лет — период, который был отмечен значительным ростом научных исследований советских ученых в области корееведения вообще и истории Кореи раннего периода в особенности. Появились не только такие обобщающие труды, как двухтомная коллективная «История Кореи», но и специальные монографии и исследования, посвященные важным проблемам ранней истории Кореи — вопросам этногенеза и этнической истории корейского народа (Р.Ш. Джарылгасиновой и Ю.В. Ионовой), роли археологических источников для понимания древнейшей и древней истории Кореи (академика А.П. Окладникова, Ю.М. Бутина, М.В. Воробьева и др.), проблемам мифологии и духовной культуры ранней Кореи (Л.Р. Концевича, М.И. Никитиной и А.Ф. Троцевич), а также истории искусства (О.Н. Глухаревой) и т.д. Хотелось бы думать, что начало публикации на русском языке основного письменного источника по ранней истории Кореи — Самгук саги Ким Бусика — в какой-то степени способствовало возникновению интереса и внимания к проблемам истории Кореи этого периода.(Файл без таблиц и оригинального текста)

Ким Бусик

Древневосточная литература

Похожие книги

Шахнаме. Том 1
Шахнаме. Том 1

Поэма Фирдоуси «Шахнаме» — героическая эпопея иранских народов, классическое произведение и национальная гордость литератур: персидской — современного Ирана и таджикской —  Таджикистана, а также значительной части ираноязычных народов современного Афганистана. Глубоко национальная по содержанию и форме, поэма Фирдоуси была символом единства иранских народов в тяжелые века феодальной раздробленности и иноземного гнета, знаменем борьбы за независимость, за национальные язык и культуру, за освобождение народов от тирании. Гуманизм и народность поэмы Фирдоуси, своеобразно сочетающиеся с естественными для памятников раннего средневековья феодально-аристократическими тенденциями, ее высокие художественные достоинства сделали ее одним из наиболее значительных и широко известных классических произведений мировой литературы.

Абулькасим Фирдоуси , Цецилия Бенциановна Бану

Древневосточная литература / Древние книги
Эрос за китайской стеной
Эрос за китайской стеной

«Китайский эрос» представляет собой явление, редкое в мировой и беспрецедентное в отечественной литературе. В этом научно художественном сборнике, подготовленном высококвалифицированными синологами, всесторонне освещена сексуальная теория и практика традиционного Китая. Основу книги составляют тщательно сделанные, научно прокомментированные и богато иллюстрированные переводы важнейших эротологических трактатов и классических образцов эротической прозы Срединного государства, сопровождаемые серией статей о проблемах пола, любви и секса в китайской философии, религиозной мысли, обыденном сознании, художественной литературе и изобразительном искусстве. Чрезвычайно рационалистичные представления древних китайцев о половых отношениях вытекают из религиозно-философского понимания мира как арены борьбы женской (инь) и мужской (ян) силы и ориентированы в конечном счете не на наслаждение, а на достижение здоровья и долголетия с помощью весьма изощренных сексуальных приемов.

Дмитрий Николаевич Воскресенский , Ланьлинский насмешник , Мэнчу Лин , Пу Сунлин , Фэн Мэнлун

Семейные отношения, секс / Древневосточная литература / Романы / Образовательная литература / Эро литература / Древние книги
Непрошеная повесть
Непрошеная повесть

У этой книги удивительная судьба. Созданная в самом начале XIV столетия придворной дамой по имени Нидзё, она пролежала в забвении без малого семь веков и только в 1940 году была случайно обнаружена в недрах дворцового книгохранилища среди старинных рукописей, не имеющих отношения к изящной словесности. Это был список, изготовленный неизвестным переписчиком XVII столетия с утраченного оригинала. ...Несмотя на все испытания, Нидзё все же не пала духом. Со страниц ее повести возникает образ женщины, наделенной природным умом, разнообразными дарованиями, тонкой душой. Конечно, она была порождением своей среды, разделяла все ее предрассудки, превыше всего ценила благородное происхождение, изысканные манеры, именовала самураев «восточными дикарями», с негодованием отмечала их невежество и жестокость. Но вместе с тем — какая удивительная энергия, какое настойчивое, целеустремленное желание вырваться из порочного круга дворцовой жизни! Требовалось немало мужества, чтобы в конце концов это желание осуществилось. Такой и остается она в памяти — нищая монахиня с непокорной душой...

Нидзе , Нидзё

Древневосточная литература / Древние книги