Читаем История моды. С 1850-х годов до наших дней полностью

«IT»

В середине десятилетия New York Times задала вопрос: «Кто платит за сумку $1200 и почему?»[149] В статье говорилось об «одержимости» некоторых покупателей сумками. Как бестселлеры момента назывались модели от Marc Jacobs, Prada и Hermès. Но $1200 были весьма скромной суммой, ведь цены на некоторые сумки от Mulberry, Vuitton, Chanel и других дорогих брендов начинались с $2000 и могли доходить до десятков тысяч долларов за модели из ограниченных серий или выполненные из экзотической кожи. Так как потребители моды переключили свое внимание со статусной обуви на It Bags (Сумки мечты), дизайнеры и бренды сосредоточились на потенциальной прибыли от сумок и даже включали их в показы на подиумах. Это контрастировало с предыдущими десятилетиями, когда аксессуары считались важными для итоговой суммы, но оставались на периферии сезонных показов. В универмагах расширяли отделы сумок, бутики воспользовались трендом, эксплуатируя впечатление эксклюзивности, подогревавшее аппетиты клиентов. Формировались листы ожидания, и ретейлеры сообщали об отчаявшихся женщинах, рыдавших из-за того, что им не удалось приобрести сумку Spy от Fendi или Paddington от Chloé.

Феномен It Bag совпал с модой на обильное декорирование сумкок в первой половине десятилетия. Фирменная металлическая фурнитура и логотипы были важны и делали некоторые сумки мгновенно узнаваемыми. Многие модели украшали бахромой, цепочками, кольцами и висячими замками. Размер и объем сумок провоцировали их сравнение с багажом, вдохновляя юмористические комиксы. Самые тяжелые сумки носили на сгибе локтя, вызывая сатирические сравнения женщины с чайником — одна рука на бедре, вторая свободна. Многие модели от ведущих дизайнеров становились объектами для подделок на всех уровнях рынка, включая контрафактные копии. В 2003 году Dooney & Bourke предложили сумку, очень похожую на Vuitton. Последовавшие судебное разбирательство привело к решению, что сумка от Dooney & Bourke действительно является копией, но это не выходит за пределы приемлемой практики копирования. По иронии судьбы модель от Dooney & Bourke, которую рекламировали как «разноцветную сумку-ранец», получила название It Bag. К 2008 году модная пресса объявила о конце преходящего It и стала продвигать «классическую роскошь». В следующем году заговорили о «возвращении It Bag». Сумасшедший подъем и спад интереса к хорошо разрекламированным аксессуарам, символом которых стала сумкомания, закрепились как значимый аспект моды XXI века.

Марк Джейкобс для Louis Vuitton, весна/лето 2005 года.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Легендарная любовь. 10 самых эпатажных пар XX века. Хроника роковой страсти
Легендарная любовь. 10 самых эпатажных пар XX века. Хроника роковой страсти

Известный французский писатель и ученый-искусствовед размышляет о влиянии, которое оказали на жизнь и творчество знаменитых художников их возлюбленные. В книге десять глав – десять историй известных всему миру любовных пар. Огюст Роден и Камилла Клодель; Эдвард Мунк и Тулла Ларсен; Альма Малер и Оскар Кокошка; Пабло Пикассо и Дора Маар; Амедео Модильяни и Жанна Эбютерн; Сальвадор Дали и Гала; Антуан де Сент-Экзюпери и Консуэло; Ман Рэй и Ли Миллер; Бальтюс и Сэцуко Идэта; Маргерит Дюрас и Ян Андреа. Гениальные художники создавали бессмертные произведения, а замечательные женщины разделяли их судьбу в бедности и богатстве, в радости и горе, любили, ревновали, страдали и расставались, обрекая себя на одиночество. Эта книга – история сложных взаимоотношений людей, которые пытались найти равновесие между творческим уединением и желанием быть рядом с тем, кто силой своей любви и богатством личности вдохновляет на создание великих произведений искусства.

Ален Вирконделе

Искусствоведение / Прочее / Изобразительное искусство, фотография
Искусство жизни
Искусство жизни

«Искусство есть искусство жить» – формула, которой Андрей Белый, enfant terrible, определил в свое время сущность искусства, – является по сути квинтэссенцией определенной поэтики поведения. История «искусства жить» в России берет начало в истязаниях смехом во времена Ивана Грозного, но теоретическое обоснование оно получило позже, в эпоху романтизма, а затем символизма. Эта книга посвящена жанрам, в которых текст и тело сливаются в единое целое: смеховым сообществам, формировавшим с помощью групповых инсценировок и приватных текстов своего рода параллельную, альтернативную действительность, противопоставляемую официальной; царствам лжи, возникавшим ex nihilo лишь за счет силы слова; литературным мистификациям, при которых между автором и текстом возникает еще один, псевдоавторский пласт; романам с ключом, в которых действительное и фикциональное переплетаются друг с другом, обретая или изобретая при этом собственную жизнь и действительность. Вслед за московской школой культурной семиотики и американской poetics of culture автор книги создает свою теорию жизнетворчества.

Шамма Шахадат

Искусствоведение