Читаем Итальянский язык с Итало Кальвино. Марковальдо, или времена года в городе / Italo Calvino. Marcovaldo ovvero Le stagioni in citt`a полностью

E ai bambini pi`u piccoli (а самым маленьким детям), che non sapevano cosa i funghi fossero (которые не знали, что такое грибы), spieg`o con trasporto la bellezza delle loro molte specie (он с восторгом объяснил им красоту множества их видов, trasporto, m — увлечение, восторг), la delicatezza del loro sapore (мягкость/нежность их вкуса), e come si doveva cucinarli (и как нужно было их готовить); e trascin`o cos`i nella discussione (и так увлек в беседу; trascinare — тащить, вовлекать) anche sua moglie Domitilla (также свою жену Домитиллу), che s’era mostrata fino a quel momento (которая показывала себя до того момента) piuttosto incredula e distratta (скорее недоверчивой и рассеянной).


— Ecco quel che vi dico! — Annunci`o durante il magro desinare. — Entro la settimana mangeremo funghi! Una bella frittura! V’assicuro!

E ai bambini pi`u piccoli, che non sapevano cosa i funghi fossero, spieg`o con trasporto la bellezza delle loro molte specie, la delicatezza del loro sapore, e come si doveva cucinarli; e trascin`o cos`i nella discussione anche sua moglie Domitilla, che s’era mostrata fino a quel momento piuttosto incredula e distratta.


— E dove sono questi funghi (а где эти грибы)? — domandarono i bambini (спрашивали дети). — Dicci dove crescono (скажи нам, где они растут)!

A quella domanda l’entusiasmo di Marcovaldo fu frenato (на этом вопросе энтузиазм Марковальдо был удержан; frenare — тормозить, замедлять; freno, m — тормоз) da un ragionamento sospettoso (недоверчивым умозаключением; sospettare — подозревать): «Ecco che io gli spiego il posto (вот я скажу им место; spiegare — объяснять), loro vanno a cercarli con una delle solite bande di monelli (они пойдут искать их с одной из своих привычных шаек мальчишек; monello, m — шалун, баловник; плутишка; мальчишка), si sparge la voce nel quartiere (распустится слух: «рассеется голос» в квартале), e i funghi finiscono nelle casseruole altrui (и грибы пропадут: «кончат» в чужих кастрюлях)!» Cos`i quella scoperta (так то открытие; scoprire — открывать, раскрывать; обнажать) che subito gli aveva riempito il cuore d’amore universale (которое сразу же ему наполнило сердце всеобъемлющей любовью; riempire — наполнять, заполнять), ora gli metteva la smania del possesso (теперь в нем вызвало манию обладания; possedere — иметь; владеть, обладать), lo circondava di timore geloso e diffidente (его окружало тревогой, ревнивой и недоверчивой).


— E dove sono questi funghi? — domandarono i bambini. — Dicci dove crescono!

A quella domanda l’entusiasmo di Marcovaldo fu frenato da un ragionamento sospettoso: «Ecco che io gli spiego il posto, loro vanno a cercarli con una delle solite bande di monelli, si sparge la voce nel quartiere, e i funghi finiscono nelle casseruole altrui!» Cos`i quella scoperta che subito gli aveva riempito il cuore d’amore universale, ora gli metteva la smania del possesso, lo circondava di timore geloso e diffidente.


— Il posto dei funghi lo so io e io solo (грибное место знаю я, и только я), — disse ai figli (сказал он детям), — e guai a voi se vi lasciate sfuggire una parola (и беда вам, если вы проболтаетесь; lasciare sfuggire — «дать сбежать»).

Il mattino dopo (на следующее утро; dopo — после), Marcovaldo, avvicinandosi alla fermata del tram (Марковальдо, приближаясь к трамвайной остановке), era pieno d’apprensione (был полон беспокойства). Si chin`o sull’aiola (он наклонился к клумбе) e con sollievo vide i funghi un po’ cresciuti (и с облегчением увидел немного подросшие грибы; sollevare — приподнимать; приободрять, утешать, облегчать) ma non molto ancora (но /совсем/ не много = мало подросшие еще), nascosti quasi del tutto dalla terra (скрывающиеся почти полностью в земле; nascondere — прятать, скрывать).


— Il posto dei funghi lo so io e io solo, — disse ai figli, — e guai a voi se vi lasciate sfuggire una parola.

Il mattino dopo, Marcovaldo, avvicinandosi alla fermata del tram, era pieno d’apprensione. Si chin`o sull’aiola e con sollievo vide i funghi un po’ cresciuti ma non molto ancora, nascosti quasi del tutto dalla terra.


Era cos`i chinato (он был так нагнувшись), quando s’accorse d’aver qualcuno alle spalle (когда заметил что у него кто-то за спиной; «что имел кого-то за плечами»). S’alz`o di scatto (он поднялся рывком) e cerc`o di darsi un’aria indifferente (и попробовал придать себе безразличный вид). C’era uno spazzino (это был дворник; spazzare — мести, подметать) che lo stava guardando (который смотрел на него), appoggiato alla sua scopa (опираясь на свою метлу).

Перейти на страницу:

Похожие книги

Тайны выцветших строк
Тайны выцветших строк

В своей увлекательной книге автор рассказывает о поиске древних рукописей и исчезнувших библиотек, о поиске, который велся среди архивных стеллажей и в потайных подземных хранилищах.Расшифровывая выцветшие строки, Роман Пересветов знакомил нас с прихотями царей, интригами бояр, послов и перебежчиков, с мятежами, набегами и казнями, которыми богата история государства Российского.Самое главное достоинство книги Пересветова — при всей своей увлекательности, она написана профессионалом. Все, что пишется в «Тайнах выцветших строк» — настоящее. Все это было на самом деле, а не сочинено для красоты, будь то таинственный узник Соловецкого монастыря, доживший до 120 лет и выводимый из темницы раз в году, или таинственная зашифрованная фраза на последней странице книги духовного содержания «Порог»: «Мацъ щы томащсь нменсышви нугипу ромьлтую катохе н инледь топгашвн тъпичу лню арипъ».

Роман Пересветов , Роман Тимофеевич Пересветов

История / Языкознание, иностранные языки / Языкознание / Образование и наука
Стежки-дорожки
Стежки-дорожки

Автор этой книги после окончания в начале 60-х годов прошлого века филологического факультета МГУ работал в Государственном комитете Совета Министров СССР по кинематографии, в журналах «Семья и школа», «Кругозор» и «РТ-программы». В 1967 году он был приглашен в отдел русской литературы «Литературной газеты», где проработал 27 лет. В этой книге, где автор запечатлел вехи своей биографии почти за сорок лет, читатель встретит немало знаменитых и известных в литературном мире людей, почувствует дух не только застойного или перестроечного времени, но и нынешнего: хотя под повествованием стоит совершенно определенная дата, автор в сносках комментирует события, произошедшие после.Обращенная к массовому читателю, книга рассчитана прежде всего на любителей чтения мемуарной литературы, в данном случае обрисовывающей литературный быт эпохи.

Геннадий Григорьевич Красухин , Сергей Федорович Иванов

Биографии и Мемуары / Литературоведение / Поэзия / Языкознание / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия / Образование и наука / Документальное