Заберусь в уголок,Напишу стишок.Размечтаюсь, покаюсь,Затоскую.Но «Христа» и «креста»Обязательно срифмую.Дай мне тот платок вязаный!Знаешь, это покойной… Сегодня что-то вспомнилось разное.Посиди со мной! Так здесь невесело…Помню, у нас дома была под лестницей…Обожди — платок! платочек!Очень хорошо! очень!Тише! тише!Два четверостишия.Тебе лучше не жить,А то, а то я теряю нить.Я его хлестал, по щекам хлестал,И он закрыл свои щеки руками:«Довольно!»Но я писал.Она умрет.Посвящу мою книгу великой печали,Отшедшей музе и так далее.Я мерзость чиню пристойно.Так делили твои ризы воины,Так за рубль продают серебряный крестик,Так воют шакалы, на мокром местеТак плакальщицы идут за покойникомИ стыдливо смотрят вниз.Эй, дай мне клок его риз!Вечерние тернии,И гвозди, и грозди!..Вам нравится это?Господи, прости меня — поэтаЗа то, что я прежде не знал, с чем рифмуется «бог»,И глумиться еще не мог.За то, что я первый стишок написал почти плача,Тайком, от любви неудачной.За то, что я признан «избранными», потом буду признан всеми,За то, что у меня к себе только отвращенье!За то, что теперь я строчу эффектный куплет,За то, что я «милостью божьей» — поэт,Прости, прости меня, Господи!