Читаем Карантин полностью

Неловкое молчание повисло над столом. Стало слышно, как похрипывают стрелки часов, дурит за окнами ветер, тяжело и неровно дышит немолодой уже врач. Беда не выбирает – куда прийти, кого забрать.

- Есть сведения, - как ни в чем ни бывало продолжил военком, - что в Керчи скоро высадится спецназ и пойдет к нам. Город возьмут в кольцо, всех выходящих станут отстреливать. И так сорок дней, пока не кончится карантин. Мы покойники, дорогие товарищи, скорее всего все мы уже мертвы.

«Quaranta! Quaranta!» прозвучало в голове у Патрышева. Бледные генуэзцы бросают лавки, дома, имущество, толпясь, садятся на корабли и отплывают на родину. Везут в трюмах черную смерть, беспристрастную и беспощадную. Сорока дней дороги хватит, чтобы в рай отправились все, кому на роду суждено скончаться вдали от отчих могил. 

- Отставить панику! – повысил голос Яремко. – Мой отец здесь войну пережил, партизанил в Старом Крыму. Улицами тогда фашисты народ расстреливали, дома жгли. А наши стояли – и выстояли. И сейчас выстоим. Двадцать первый век, мать его, не инквизиция сраная. Пришлют нам лекарства и докторов пришлют. Нечего тут демагогию разводить!

- Анечка, детка, поторопись, во рту совсем пересохло! 

Плюнув на приличия, Патрушев вышел из кабинета, ему смертельно хотелось пить. Бог с ним чаем, простой воды, свежей, холодной, чистой – и прихлебывать её, задыхаясь, пока не погаснет огонь... Аня? Анечка?! Анна Петровна!!!

Секретарша сидела на полу в коридоре, непристойно раскорячив длинные ноги. Огромные, умело подведенные глаза, смотрели тупо, как у больного животного. На восхитительно белой шее выступил черный бубон. 

Часы в кабинете начали бить – один, два, три…

<p>Глава 10. Город</p>

Царица грозная, Чума

Теперь идет на нас сама

И льстится жатвою богатой;

И к нам в окошко день и ночь

Стучит могильною лопатой....

Что делать нам? И чем помочь?

Стильно одетый, ещё молодой мужчина декламировал Пушкина, взобравшись на крышу гаража. Великолепный, чеканный баритон заполнял дворы, отражался от бетонных стен и закрытых окон, перекрывал разбушевавшиеся сирены сигнализации. Леша знал человека – Шлыков, лучший режиссер города, блестящий постановщик, крутой дядька. Только за последний год к нему в студию из других групп сбежала половина мальчишек-актеров. Шлыков выводил их на сцену, учил играть – пылко, искренне, честно. А теперь словно сумасшедшая кукла, неуклюже прыгал по гаражу. Клетчатый пиджак на груди режиссера был заляпан какой-то дрянью. Леша не стал вглядываться – спешил. Да и сумерки потихоньку сгущались.

…Проходить через каменные кишки в одиночку оказалось ещё неприятнее, чем с семьёй. Пару раз Лешке казалось, что он не выберется и останется в катакомбах навсегда, но упрямство раз за разом поднимало его с колен, заставляя искать выхода. Ничему в жизни он так не радовался, как пыльным лучам солнца в бетонной дыре старого бункера. 

По залитому нечистотами полу, жалобно блея, бродила коза. Глупое животное провалилось в пролом, пояснил носатый пастух, загораживая свет здоровенной окладистой бородой. Вниз полетела веревка, Лешке пришлось попотеть, прежде чем он обвязал упирающуюся скотину вокруг брюха, и поддерживая за задние ноги, помог поднять на твердую землю. В благодарность пастух вытащил и его. Потом угостил яблоком – сочным гольденом, словно сияющим изнутри. Сейчас Лешка проглотил бы любую еду, но не следовало спешить. Возле Доковой башни бил родничок, удалось и отмыть руки и умыться, и вымыть подарок. Лешка куснул – и поразился ароматной, душистой сладости, наполнившей рот. В жизни вкусней не пробовал!

Добраться до дома удалось без особых проблем – вечерний город оказался почти пустым, только от Адмиральского до вокзала бродили казачьи патрули, да у единственной открытой аптеки змеилась длинная очередь. Бородатый хорунжий узнал Лешку, приветственно махнул рукой, но подходить не стал – мало ли за каким делом отец сына из дома выслал. Больной по дороге встретился только один – молодой парень в одной рубашке валялся прямо на асфальте у «Нового света», скреб руками, безуспешно пытаясь встать. Редкие прохожие опасливо огибали беднягу.

В квартире ждал сюрприз. Видимо мама забыла запереть дверь – или замок взломали. Шкафы нараспашку, вещи на полу, книги сброшены – не иначе, искали ценное. Разбили старенький ноутбук, переколотили посуду, уронили шкафчик в ванной, ткнули ножом в картину. Стошнили на пол – омерзительный кислый запах заполнил кухню. Честно сказать, Лешка надеялся пожрать, помыться, переодеться в чистое, отоспаться и только потом уже начинать думать дальше, но оставаться в опоганенном жилье ему сразу же расхотелось. По счастью грабители не тронули Лешкину комнату, трехметровый закуток, переделанный из кладовки, а под матрацем всегда хранились чипсы или сухарики, подальше от сурового Светозара.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Кошачья голова
Кошачья голова

Новая книга Татьяны Мастрюковой — призера литературного конкурса «Новая книга», а также победителя I сезона литературной премии в сфере электронных и аудиокниг «Электронная буква» платформы «ЛитРес» в номинации «Крупная проза».Кого мы заклинаем, приговаривая знакомое с детства «Икота, икота, перейди на Федота»? Егор никогда об этом не задумывался, пока в его старшую сестру Алину не вселилась… икота. Как вселилась? А вы спросите у дохлой кошки на помойке — ей об этом кое-что известно. Ну а сестра теперь в любой момент может стать чужой и страшной, заглянуть в твои мысли и наслать тридцать три несчастья. Как же изгнать из Алины жуткую сущность? Егор, Алина и их мама отправляются к знахарке в деревню Никоноровку. Пока Алина избавляется от икотки, Егору и баек понарасскажут, и с местной нечистью познакомят… Только успевай делать ноги. Да поменьше оглядывайся назад, а то ведь догонят!

Татьяна Мастрюкова , Татьяна Олеговна Мастрюкова

Фантастика / Прочее / Мистика / Ужасы и мистика / Подростковая литература