Читаем Киклоп полностью

Те же и Киклоп со свитой, собаками; за ним тащат туши оленей, кабанов и диких коз. Он огромный, но с сравнительно маленькой головой и безобразным круглым и необыкновенно ярким глазом. Губы развороченные, красные и толстые. Несколько секунд напряженного молчания. Сатиры, мало обращая внимания на появление Киклопа, под шумок завели танцы, щелкают пальцами, играют на дудках и кружатся. Киклоп обращает внимание сначала только на них и не замечает точно застывшего Силена, который стоит весь красный и потный, рабов и молчаливого и мрачного Одиссея, который сидит, вытянувши ноги перед своей

свитой.

Киклоп

Смотрите-ка! Глядите-ка!.. Да что ж

Тут деется?.. Тут оргия, бесчинство!

Я вам не Вакх, и здесь не погремушки

Из меди и не бубны вам...

Ягнят

Под маток положили ль вы по стойлам?

Сосут-то хорошо ли? А удой

В плетушках-то свернулся? Что ж? Услышу

210 Ответ я ваш? Оглохли? Или ждете,

Чтоб палка слезы вышибла?

Сатиры стоят, потупившись в землю.

Не в землю,

А на меня глядеть, вам говорят!

(Топает ногой.)

Корифей (поднимая голову - другие ему усиленно подражают и задирают ее - тоном, где

слышится и дерзость, и некоторая трусость, и ирония)

Куда ж еще глядеть-то?.. Шеям больно,

Так головы задрали... Вижу звезды

И Ориона вижу в небесах.

Киклоп

(немного успокоившись)

А завтракать готово? Все в порядке?

Корифей

(развеселясь)

Готово все... Лишь поспевай глотать...

Киклоп

И молока в ушаты надоили?

Корифей

О! Молока хоть бочку попроси...

Киклоп

Коровьего, овечьего иль в смеси?

Корифей

Какого пожелаешь, только нас

Ты с молоком не выпей ненароком.

Киклоп

(с юмором висельника)

220 Ну нет... Того гляди, что, в животе

Распрыгавшись, вы нас бы уморили... (Оборачивается и видит Одиссея и спутников, потом ягнят, рабов и Силена.)

Ба... Это что ж? Перед моим двором

Какой-то сброд... Разбойники иль воры

Расположились? Обобрав загон,

Ягнят моих они скрутили, прутья

Из ивы им перетянули ноги.

Ба... и сыры в тазах... А старику

Наколотили лысину, должно быть.

Силен

(притворяясь плачущим)

Ой, лишенько, избит... и весь горю...

Киклоп

А кулаки-то чьи же погуляли?

Силен

(указывая на греков)

Вот этих, царь, воров, за то, что я

230 Не позволял им грабить Полифема.

(Хнычет.)

Киклоп

Или они не знали, что я бог

И от богов происхожу?

Силен

Об этом

Я говорил... А дерзкие добро

Тем временем тянули... Ели сыр,

Ягнят твоих хватали... Да грозились,

Что самого тебя, мол, цепью свяжут

Длиною в три локтя; еще кишки

Тебе хотели выпустить... да спину

В хоре легкий смешок.

Бичами отработать, а потом,

Сваливши в трюм, в оковах на продажу

Его свезем в каменоломню, мол,

240 Иль жернова на мельнице ворочать.

Киклоп

(Силену)

А ты не лжешь?

(Рабу.)

Поди-ка отточи

Топор острей, да дров побольше вязку

Сложи в костер. Подпалишь сушь, а мы

Заколем их и скушаем. На углях

Я подпеку одних, разняв сначала

На свой манер, другие ж покипят

В котле у нас, пока не разварятся...

Дичь горная нам больше не вкусна,

Оленьего да львиного жаркого

Мы досыта накушались - теперь

И человек попался наконец-то.

Силен

250 Новинка-то... куда же, господин,

Приятнее - разнообразье в пище.

А люди ведь у нас не всякий день.

Одиссей

(вставая)

Ты выслушай и нас теперь, Киклоп!

Из корабля к твоей пещере мы

Приблизились, чтобы купить припасов,

И этот вор (указывая на Силена) нам за сосуд вина

Твоих ягнят запродал и вручил,

Бокал наш опорожнив; полюбовно

Происходило дело, без насилья.

260 Он пойман был с поличным, и теперь,

Конечно, вылыгается старик.

Силен

Ах, чтоб ты околел...

Одиссей

Солгав, прибавишь.

Силен

(поднимая руки)

Отцом твоим клянусь, Киклоп, беру

В свидетели Тритона, и Нерея,

И дочерей его, и Калипсо,

И чистою волной, и родом рыбьим...

Уста я отмыкаю. О Киклоп,

О миленький красавчик, Полифемчик,

Не продавал, ей-богу ж... Пусть детей

Лишусь, пускай с мученьем и без славы

Они умрут - мне ль дети не милы?

Корифей

270 На голову твою слова те! Видел

Своими я глазами, как гостям

Ты продавал припасы. Если лгу...

Хор поднимает руки, и указательные пальцы обращаются на Силена; потом

корифей торжественно:

Пускай отец помрет! (К Киклопу.) А ты гостей

Не обижай!

Киклоп

(останавливая знакам Силена, который хочет отвечать)

Все враки. Я уверен,

Как в Радаманте, в этом старике.

Он, безусловно, прав...

Ну порасспросим

Теперь гостей. Откудова, дружки,

Приплыли и какой вас вывел город?

Одиссей

Рожденьем итакийцы, а плывем

Из Трои; стены рушив ей, прибиты

Дыханием морей к твоей земле.

Киклоп

280 Так вы из тех, что в злобе за спартанку

Негодную под самый Илион,

На берега Скамандра, пробралися?..

Одиссей

Да, мы из тех, и подвиг тяжек был.

Киклоп

Стыдились бы, из-за одной жены,

И шутка ли... Подняться на фригийцев...

Одиссей

То было дело бога, здесь людей

Не обвиняй. Но, благородный отпрыск

Царя пучин, тебя мы молим: в нас

Почти свободных греков и к порогу

Пришедших не с войною убивать

Отдумай, царь; ты челюстям еды

Не обещай, бессмертным ненавистной.

Ведь нет угла в Элладе, где б отец

290 Твой храма не имел теперь, а кто же

Старался, как не мы, о том, Киклоп?

Неколебим Тенара порт священный...

Малейские скалистые ущелья

Защищены, и Суний, что любим

Палладою, и рудники его,

И гавани Гереста. Нам ли было

Терпеть, чтобы Элладу поносил

Какой-нибудь фригиец? В славе доля

Перейти на страницу:

Похожие книги

Золотая цепь
Золотая цепь

Корделия Карстэйрс – Сумеречный Охотник, она с детства сражается с демонами. Когда ее отца обвиняют в ужасном преступлении, Корделия и ее брат отправляются в Лондон в надежде предотвратить катастрофу, которая грозит их семье. Вскоре Корделия встречает Джеймса и Люси Эрондейл и вместе с ними погружается в мир сверкающих бальных залов, тайных свиданий, знакомится с вампирами и колдунами. И скрывает свои чувства к Джеймсу. Однако новая жизнь Корделии рушится, когда происходит серия чудовищных нападений демонов на Лондон. Эти монстры не похожи на тех, с которыми Сумеречные Охотники боролись раньше – их не пугает дневной свет, и кажется, что их невозможно убить. Лондон закрывают на карантин…

Александр Степанович Грин , Ваан Сукиасович Терьян , Кассандра Клэр

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Русская классическая проза
Собрание сочинений
Собрание сочинений

Херасков (Михаил Матвеевич) — писатель. Происходил из валахской семьи, выселившейся в Россию при Петре I; родился 25 октября 1733 г. в городе Переяславле, Полтавской губернии. Учился в сухопутном шляхетском корпусе. Еще кадетом Х. начал под руководством Сумарокова, писать статьи, которые потом печатались в "Ежемесячных Сочинениях". Служил сначала в Ингерманландском полку, потом в коммерц-коллегии, а в 1755 г. был зачислен в штат Московского университета и заведовал типографией университета. С 1756 г. начал помещать свои труды в "Ежемесячных Сочинениях". В 1757 г. Х. напечатал поэму "Плоды наук", в 1758 г. — трагедию "Венецианская монахиня". С 1760 г. в течение 3 лет издавал вместе с И.Ф. Богдановичем журнал "Полезное Увеселение". В 1761 г. Х. издал поэму "Храм Славы" и поставил на московскую сцену героическую поэму "Безбожник". В 1762 г. написал оду на коронацию Екатерины II и был приглашен вместе с Сумароковым и Волковым для устройства уличного маскарада "Торжествующая Минерва". В 1763 г. назначен директором университета в Москве. В том же году он издавал в Москве журналы "Невинное Развлечение" и "Свободные Часы". В 1764 г. Х. напечатал две книги басней, в 1765 г. — трагедию "Мартезия и Фалестра", в 1767 г. — "Новые философические песни", в 1768 г. — повесть "Нума Помпилий". В 1770 г. Х. был назначен вице-президентом берг-коллегии и переехал в Петербург. С 1770 по 1775 гг. он написал трагедию "Селим и Селима", комедию "Ненавистник", поэму "Чесменский бой", драмы "Друг несчастных" и "Гонимые", трагедию "Борислав" и мелодраму "Милана". В 1778 г. Х. назначен был вторым куратором Московского университета. В этом звании он отдал Новикову университетскую типографию, чем дал ему возможность развить свою издательскую деятельность, и основал (в 1779 г.) московский благородный пансион. В 1779 г. Х. издал "Россиаду", над которой работал с 1771 г. Предполагают, что в том же году он вступил в масонскую ложу и начал новую большую поэму "Владимир возрожденный", напечатанную в 1785 г. В 1779 г. Х. выпустил в свет первое издание собрания своих сочинений. Позднейшие его произведения: пролог с хорами "Счастливая Россия" (1787), повесть "Кадм и Гармония" (1789), "Ода на присоединение к Российской империи от Польши областей" (1793), повесть "Палидор сын Кадма и Гармонии" (1794), поэма "Пилигримы" (1795), трагедия "Освобожденная Москва" (1796), поэма "Царь, или Спасенный Новгород", поэма "Бахариана" (1803), трагедия "Вожделенная Россия". В 1802 г. Х. в чине действительного тайного советника за преобразование университета вышел в отставку. Умер в Москве 27 сентября 1807 г. Х. был последним типичным представителем псевдоклассической школы. Поэтическое дарование его было невелико; его больше "почитали", чем читали. Современники наиболее ценили его поэмы "Россиада" и "Владимир". Характерная черта его произведений — серьезность содержания. Масонским влияниям у него уже предшествовал интерес к вопросам нравственности и просвещения; по вступлении в ложу интерес этот приобрел новую пищу. Х. был близок с Новиковым, Шварцем и дружеским обществом. В доме Х. собирались все, кто имел стремление к просвещению и литературе, в особенности литературная молодежь; в конце своей жизни он поддерживал только что выступавших Жуковского и Тургенева. Хорошую память оставил Х. и как создатель московского благородного пансиона. Последнее собрание сочинений Х. вышло в Москве в 1807–1812 гг. См. Венгеров "Русская поэзия", где перепечатана биография Х., составленная Хмыровым, и указана литература предмета; А.Н. Пыпин, IV том "Истории русской литературы". Н. К

Анатолий Алинин , братья Гримм , Джером Дэвид Сэлинджер , Е. Голдева , Макс Руфус

Публицистика / Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная проза