Читаем Король И Шут. Самая правдивая история о самой невероятной группе полностью

— Первые наши песни были на английском. Нам русский язык не нравился, особенно после того, как стали понимать, какие гадости на нем поют. Вот такое примитивное было мышление. А потом мы поняли, что самим нужно что-то написать, что приятно петь, что хотелось бы петь. Потом написали нашу первую песню "Лесник".

— А на самом деле почти вся музыка — панк-рок. "Garbage" — не панк-рок, что ли? Он намного качевей, а так, все энергетические понты — это панк. Все это на энергетике построено. Даже "Depeche Mode"… На чем он, по сути, основан? Это постпанк, но они нашли свою фишку. Так это и пошло, типа электро-панк. Даже "Duran Duran" — это панк. Куда ни сунься — все панк. Сначала были рок и диско, а потом появился панк и все сразу изменилось. Те, кто играл рок — заиграли панк, потом постпанк, а это — это уже новая волна. Рэйверы, и те подделываются под панк. "Prodigy" — это же "Sex Pistols" в рэйве! А вообще я к рэйву отношусь так же, как к рэпу. Я рэйв музыкой не считаю, а рэп — это вообще культура черных, и я ее ненавижу. Одно дело рэгги, это еще что-то такое… Но рэп…

Джаз я тоже серьезно не воспринимаю, но послушать все эти навороты еще прикольно. Но рэп… Он злит. Это бесит. Кто лучше из них руками поразводит!

В принципе я могу представить себе рэйв-музыку, которая мне понравится, но пока такой не появилось.

— У нас все было постепенно. Если бы это свалилось сразу — мы бы, наверное, сошли с ума. Наверное, это плохо, когда популярность приходит сразу.

— Только не надо называть нас полупанками. Я скажу круче. С какого-то момента я понял, что я полупридурок. С какого момента человек начинает ощущать себя полу-придурком? А ни с какого. Я до сих пор себя так ощущаю. Давайте уберем слово "панк". Оно такое… Давайте заменим его на "ублюдок", на "придурок". Я хороший ублюдок, я хороший придурок. И обещаю до конца жизни им быть.

— Шура зубы вытащил, а я теряю зубы в бою. Я их постоянно вставляю, но потом либо кружкой, либо микрофоном опять выбиваю. Но теперь я уже их конкретно вставлю, чтобы держались. Я очень много дрался.

— Наверное, я бы пошел на Сенатскую площадь, если бы жил в то время. Сейчас — нет. Демонстрации — это старо и не интересно. Раньше была революционная идея, потом все стало уходить и чем обернулось — известно. Идея у декабристов, затем у народников была хорошая. Но у власти всегда жлобы стояли. Бывали исключения. Очень хороший царь был Петр I. Сама идея монархии дебильная, на сотню царей-дебилов приходится один хороший. Человек, который стремится к власти, в большинстве случаев, плохой человек, ему нужно быть сильным, подлым, безжалостным. Идеальный была бы анархия, но это нереально.

Как и все мы, я ощущаю себя какой-то маленькой частицей государства. Не более. На данный момент государство не сделало ничего хорошего ни мне, ни моим друзьям, ни моей жене. Даже перевод не могут вовремя выдать, потому что кто-то прокручивает деньги. Чиновники — воры, так получается? Прямо сказать — дерьмовое государство.

— Тяжелую музыку я люблю, а тяжелые слова, я бы сказал, что у Гребенщикова тяжелые слова. Музыка должна быть душевной. Часто рок-н-ролльщики говорят о чем-то одном, я почему-то вижу в этом лицемерие. Поэтому мы стали писать конкретные истории. Русский рок, Гребенщиков, Кинчев протестовали, они сделали свое дело. Сейчас, если бы все писали сказки, рассказы в песнях, это было бы честнее. Нам ближе быть одним в этом, вот в чем дело.

— С точки зрения актера быть шутом интереснее. Короля играть не интересно, у него всегда одно и тоже лицо, шут — это масса лиц. Король королю, как и шут шуту — рознь. Между прочим, у шутов, как и у королей, были свои династии. Если шут умный, то это очень интересная личность, интересней, чем король.

— Каждый по-разному понимает, что такое "панк в душе", я веселый человек, поэтому можно сказать, что в душе я панк. Но есть еще и другие понятия. Например, панк может насрать и съесть. Естественно, я к таким не отношусь.

— Мы же в первую очередь художники. Мы ничего не исповедуем, мы просто рассказываем истории. У нас много героев… Стилистика у нас "Король и Шут", в этих рамках мы и держимся. Просто панк — это старая тема, на меня это в какой-то степени повлияло. Вот и все. А сейчас мы другую тему играем, она называется "Король и Шут".

— Детство у меня было очень разбросанное, слишком много городов я сменил за свою жизнь. Последнее мое пристанище — Санкт-Петербург. Самое неприятное из того, что я помню о детстве — это мой отдых в пионерском лагере. Рядом с ним находился лагерь для не очень умных детей — и у меня произошла первая очень жестокая драка — победил ум. Самый же яркий и, пожалуй, самый прикольный момент — это история о зубах (их у меня мало). Как-то, все в том же пионерском лагере, решил я перед друзьями покрасоваться. Они были ребята спортивные: любили подтягиваться на турнике, делать подъемы, перевороты.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых евреев
100 знаменитых евреев

Нет ни одной области человеческой деятельности, в которой бы евреи не проявили своих талантов. Еврейский народ подарил миру немало гениальных личностей: религиозных деятелей и мыслителей (Иисус Христос, пророк Моисей, Борух Спиноза), ученых (Альберт Эйнштейн, Лев Ландау, Густав Герц), музыкантов (Джордж Гершвин, Бенни Гудмен, Давид Ойстрах), поэтов и писателей (Айзек Азимов, Исаак Бабель, Иосиф Бродский, Шолом-Алейхем), актеров (Чарли Чаплин, Сара Бернар, Соломон Михоэлс)… А еще государственных деятелей, медиков, бизнесменов, спортсменов. Их имена знакомы каждому, но далеко не все знают, каким нелегким, тернистым путем шли они к своей цели, какой ценой достигали успеха. Недаром великий Гейне как-то заметил: «Подвиги евреев столь же мало известны миру, как их подлинное существо. Люди думают, что знают их, потому что видели их бороды, но ничего больше им не открылось, и, как в Средние века, евреи и в новое время остаются бродячей тайной». На страницах этой книги мы попробуем хотя бы слегка приоткрыть эту тайну…

Александр Павлович Ильченко , Валентина Марковна Скляренко , Ирина Анатольевна Рудычева , Татьяна Васильевна Иовлева

Биографии и Мемуары / Документальное
Андрей Сахаров, Елена Боннэр и друзья: жизнь была типична, трагична и прекрасна
Андрей Сахаров, Елена Боннэр и друзья: жизнь была типична, трагична и прекрасна

Книга, которую читатель держит в руках, составлена в память о Елене Георгиевне Боннэр, которой принадлежит вынесенная в подзаголовок фраза «жизнь была типична, трагична и прекрасна». Большинство наших сограждан знает Елену Георгиевну как жену академика А. Д. Сахарова, как его соратницу и помощницу. Это и понятно — через слишком большие испытания пришлось им пройти за те 20 лет, что они были вместе. Но судьба Елены Георгиевны выходит за рамки жены и соратницы великого человека. Этому посвящена настоящая книга, состоящая из трех разделов: (I) Биография, рассказанная способом монтажа ее собственных автобиографических текстов и фрагментов «Воспоминаний» А. Д. Сахарова, (II) воспоминания о Е. Г. Боннэр, (III) ряд ключевых документов и несколько статей самой Елены Георгиевны. Наконец, в этом разделе помещена составленная Татьяной Янкелевич подборка «Любимые стихи моей мамы»: литература и, особенно, стихи играли в жизни Елены Георгиевны большую роль.

Борис Львович Альтшулер , Леонид Борисович Литинский , Леонид Литинский

Биографии и Мемуары / Документальное