Читаем Людмила полностью

-- Я чувствовала, -- сказала Людмила, -- что тебя мучила моя молодость...

-- Да, я не могла без страдания смотреть на тебя. Я боялась, что мой жених должен непременно влюбиться в тебя...

-- Я знаю, что ты боялась этого. Но он на меня даже не смотрел, -- возразила Людмила.

-- Этот страх скоро превратился в манию. Я решила умереть, прежде чем увидеть это своими глазами...

-- Мне иногда казалось, что я была причиной твоей смерти, но я гнала от себя эту ужасную мысль. Ведь я не виновата...

Серафима снова тихо засмеялась.

-- Конечно, ты не виновата. Все несчастье было в том, что мы были похожи одна на другую, только ты -- молодая, я -- постаревшая. Он не мог не видеть этого...

Людмила грустно усмехнулась, опустила голову, а затем тихо сказала:

-- Ты можешь утешиться: теперь и я такая, как ты была тогда...

Серафима ничего не ответила. Людмила подняла голову -- и увидела, что на стуле никого нет. На спинке слабо шевелилось от ветра матине.

"Я говорю сама с собой, вижу галлюцинации", -- подумала девушка, но не ощутила ни тревоги, ни страха.

Тихое, нервное возбуждение еще дрожало в ее теле, Привидевшийся ей призрак Серафимы не сказал ей ничего нового. То, что она говорила -- были давние мысли Людмилы о смерти сестры, долго мучившие ее. Но почему они снова вернулись?..

Расчесав волосы, Людмила стала делать прическу, даже не подумав о том, зачем она делает ее, когда ей уже пора ложиться спать. Ей не нужно было завивать волосы, потому что они были от природы волнисты; с красотой их извивов не сравнилась бы никакая искусственная завивка. Проведя посредине головы ровный пробор и заплетя две толстые пушистые косы, она положила их вокруг головы в два ряда, опустив немного с боков и закрыв верхнюю часть маленьких ушей и виски. Ее лицо под этой пышной, широкой короной приняло вид худенького детского личика; можно было подумать, что девочка шестнадцати лет, собираясь ложиться в постель, приколола на голове косы, как пришлось, лишь бы держались, недолго раздумывая над этим.

Глядя на себя в зеркало, Людмила нашла себя интересной; от возбуждения у нее на щеках выступила легкая розовая краска. Как бы ей, вероятно, пошел венчальный наряд с миртовым венком и фатой, или хотя бы одно только белое платье!..



XI.



Людмила стала рыться в шкафу, ища какую-нибудь светлую блузку и, наткнувшись на зашитое в простыню платье Серафимы, остановилась, колеблясь, нерешительно глядя на этот длинный, белый мешок. Не затем ли являлась ей только что сестра, чтобы напомнить об этом платье?.. Людмила почувствовала в этом таинственное указание судьбы. Вынув из шкафа платье, она отыскала там и коробку, в которой хранились венок, фата и розовые восковые венчальные свечи, с поблекшими лентами и засохшими рассыпающимися, при первом прикосновении, в пыль, цветами...

Мода постоянно, периодически возвращается к одним и тем же формам, лишь слегка изменяя, сглаживая или утрируя их. Сшитое десять лет тому назад из тонкого, белого шелка, это платье Серафимы, великолепно сохранившееся, точно сегодня лишь вышедшее из мастерской модного магазина, представляло чудесный "реформ", точно такой, какие теперь носили -- свободный в талии, с длинным, узким треном, начинавшимся у спины, с поясом под самой грудью, с двумя тюниками, спадавшими один на другой, отделанными по краю прозрачной вышивкой серебром. Плечи окутывались складками в виде шали, концы которых скрещивались спереди и сзади, образуя на груди и на спине маленькое треугольное декольте, затянутое ажурным тюлем; из этого же тюля были сделаны и рукава, узкие, нежные, прозрачные, сквозь которые чудесно должна была просвечивать розовость женских рук...

Людмила бережно вынула платье из простыни, и, освобожденное из своего десятилетнего плена, оно лежало на ее кровати, блестя нежным шелком, серебром вышивок, словно тихо радуясь в ожидании возможности снова облечь девическое тело к белому празднику невесты, к счастливому торжеству невинности. Девушка рассматривала его со слезами на глазах, думая о сестре, которую в последние годы уже начинала забывать...

Бедная Серафима! Так долго томиться в одиноком девичестве, наконец, дождаться счастья быть любимой, любить, повенчаться с дорогим человеком -- и на другой день потерять рассудок, а с ним все, все, вплоть до самой жизни!.. Серафима испугалась своего счастья, оно пришло слишком поздно, было слишком велико, и она не могла его перенести. Оно раздавило ее, как муравья, который взялся за ношу в десять раз больше себя...

Перейти на страницу:

Похожие книги

В круге первом
В круге первом

Во втором томе 30-томного Собрания сочинений печатается роман «В круге первом». В «Божественной комедии» Данте поместил в «круг первый», самый легкий круг Ада, античных мудрецов. У Солженицына заключенные инженеры и ученые свезены из разных лагерей в спецтюрьму – научно-исследовательский институт, прозванный «шарашкой», где разрабатывают секретную телефонию, государственный заказ. Плотное действие романа умещается всего в три декабрьских дня 1949 года и разворачивается, помимо «шарашки», в кабинете министра Госбезопасности, в студенческом общежитии, на даче Сталина, и на просторах Подмосковья, и на «приеме» в доме сталинского вельможи, и в арестных боксах Лубянки. Динамичный сюжет развивается вокруг поиска дипломата, выдавшего государственную тайну. Переплетение ярких характеров, недюжинных умов, любовная тяга к вольным сотрудницам института, споры и раздумья о судьбах России, о нравственной позиции и личном участии каждого в истории страны.А.И.Солженицын задумал роман в 1948–1949 гг., будучи заключенным в спецтюрьме в Марфино под Москвой. Начал писать в 1955-м, последнюю редакцию сделал в 1968-м, посвятил «друзьям по шарашке».

Александр Исаевич Солженицын

Проза / Историческая проза / Классическая проза / Русская классическая проза