Читаем Лунное дитя полностью

Хотя с тех пор прошло уже три года, Сюзетта была уверена, что узнает это место с первого взгляда. Но сначала его нужно было найти. Конечно, если у нее не получится, у нее был запасной план. Она просто оставит Мию в ближайшем полицейском участке. Она уже завернула девочку в теплое одеяло. Она спит, как заколдованная принцесса. Сюзетта представила, как относит ее к двери и оставляет снаружи. На улице не так уж и холодно. Ее быстро заметят. А даже если это займет какое-то время, с Мией ничего не случится. Она выносливая девочка.

Так что это хороший план.

«Но если…»

Она наконец остановилась, чтобы подумать, что же может пойти не так.

Если полицейский участок оснащен камерами видеонаблюдения, ее могут заметить. Почему-то она сомневалась, что в полицейских участках в этой глуши такая усиленная охрана, но исключать такой возможности было нельзя. Сюзетта не хотела рисковать.

Ей просто нужно найти тот дом.

Когда Сюзетта была за рулем уже около полутора часов, ее желудок заурчал от голода. Она поняла, что утром съела только кусок тоста.

«Черт».

Она всегда плохо переносила голод. А сегодня она как никогда должна быть на высоте. Нельзя не обращать на это внимания – ей придется сделать короткую остановку.

Сюзетта вспомнила, как подсыпала в овсянку Мии толченое снотворное. Она точно все рассчитала – взяла дозу, необходимую для себя, и сделала поправку на разницу в весе. Каждый раз, когда Сюзетта принимала полную дозу, она погружалась в глубокий сон. Она могла проспать от четырех часов и до самого утра. Иногда она просыпалась, не понимая, сколько на самом деле прошло времени. Исходя из этого, она подумала, что Мия вряд ли проснется, пока они не прибудут к месту назначения. А может быть, будет спать и тогда.

С погодой тоже очень повезло. Для этого времени года было необыкновенно тепло. Ну, может быть, не тепло, но морозов все равно не было. Сугробы таяли под лучами солнца. И пока она едет осторожно, Мия будет лежать так, как она ее положила.

Некоторое время она смотрела на обочину, встревоженная тем, что она никак не может увидеть знака «съезд». Наконец она заметила рекламный щит, на котором было написано, что на следующем повороте есть заправка и дорожное кафе.

Сюзетта очень надеялась на фастфуд с обслуживанием из автомобиля, потому что не хотела оставлять машину без присмотра, но у нее не было выбора. Может быть, она сможет быстро взять что-нибудь навынос.

Она съехала с автострады и обрадовалась, увидев впереди закусочную. Стоянка была покрыта гравием, а круглое здание с большими окнами стояло на бетонном фундаменте. Очень похоже на закусочные в стиле пятидесятых.

Сюзетта вышла из машины, повесив сумочку на локоть, и направилась к двери, задержавшись только для того, чтобы поставить машину на сигнализацию. Оказавшись внутри, она быстро все осмотрела: вращающийся поднос с пирогами у кассы, длинную изогнутую стойку, ряд столиков вдоль окон. Почти все столики были пусты, только за одним две старухи потягивали кофе. На табурете перед стойкой сидел мужчина. Сюзетта заметила стрелку, указывающую в направлении уборной. Сейчас это будет весьма кстати. Она обошла официантку, несущую поднос с едой, и быстро сходила в дамскую комнату. Она помыла руки и проверила прическу и макияж, убедившись, что готова выйти на публику.

Вернувшись в закусочную, она подошла к кассе, ожидая, пока к ней подойдет официантка. Сейчас ее нигде не было видно. Сюзетта нетерпеливо застучала по полу носком ботинка.

– Не обязательно стоять у кассы. Можете присесть за столик, – раздался позади нее мужской голос.

Сюзетта обернулась. С ней заговорил клиент, который сидел за стойкой, дородный мужчина лет пятидесяти, одетый в коричневую рабочую куртку и поношенную джинсовую бейсболку.

Он бросил на нее оценивающий взгляд.

– Нечасто к нам захаживают такие дамочки! – В его голосе слышались нотки восхищения. – Вы не здешняя, да?

– Да, – сказала Сюзетта, прижимая к себе сумочку. – Просто проезжала мимо.

– Садитесь, – сказал он, указывая на стул рядом с собой. – Лиз сейчас выйдет. Она заваривает кофе, – он указал подбородком в сторону качающейся алюминиевой двери.

– Нет, спасибо, – чопорно ответила Сюзетта. – Мне просто нужно что-нибудь навынос.

– Ну, как хотите.

Она поняла, что он говорит с упреком.

Когда Сюзетта оканчивала колледж, она заметила, что у нее есть какое-то неуловимое обаяние. Магнетическая притягательность. Харизма. Люди тянулись к ней и хотели быть ее друзьями. Поначалу она это позволяла, и за каждым ее шагом следила большая толпа ее приспешников. Сейчас она поняла, что скучает по тем временам. Внимания Джейкоба и Мэтта ей было недостаточно, а ее друзья из попечительских советов благотворительных организаций не могли поддерживать его на нужном уровне.

Сюзетта села на табурет рядом с рабочим.

– Привет, я Сюзетта. – Когда она поздоровалась, он оживился и поднял свою чашку кофе, словно выпивая в ее честь.

– Привет, Сюзетта. Рад познакомиться. Я Крейг.

Он протянул ей руку, и она с улыбкой пожала ее. Его рука была большой и теплой.

Перейти на страницу:

Все книги серии Freedom. Романы о больших сердцах. Проза Карен МакКвесчин

Половинка сердца
Половинка сердца

Эта книга о разбитых сердцах. О покалеченных судьбах. О трагедиях и доброте. О страхе и непоколебимой вере. О жестокости и храбрости. Обо всем прекрасном и удручающем, что живет внутри каждого.«Мне девять, и я должен знать распорядок:быть тише воды ниже травы.съедать все на тарелке.Не создавать лишних проблем».Логан делает все, чтобы избежать ярости жестокого отца. Когда-то страшная авария перевернула жизнь их семьи, и теперь мальчик не говорит ни слова. Но в свои девять пережил многое.На этот раз Логан так сильно провинился, что боится возвращаться домой и сбегает. Он не знает, что его бабушка жива и отчаянно ищет внука, половинку своего сердца.Оставшись на улице, Логан пытается найти приют, меняя судьбы тех, кто встречается на пути. Сможет ли он выжить во взрослом мире без самого главного – без любви?

Карен МакКвесчин

Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги

Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Женский хор
Женский хор

«Какое мне дело до женщин и их несчастий? Я создана для того, чтобы рассекать, извлекать, отрезать, зашивать. Чтобы лечить настоящие болезни, а не держать кого-то за руку» — с такой установкой прибывает в «женское» Отделение 77 интерн Джинн Этвуд. Она была лучшей студенткой на курсе и планировала занять должность хирурга в престижной больнице, но… Для начала ей придется пройти полугодовую стажировку в отделении Франца Кармы.Этот доктор руководствуется принципом «Врач — тот, кого пациент берет за руку», и высокомерие нового интерна его не слишком впечатляет. Они заключают договор: Джинн должна продержаться в «женском» отделении неделю. Неделю она будет следовать за ним как тень, чтобы научиться слушать и уважать своих пациентов. А на восьмой день примет решение — продолжать стажировку или переводиться в другую больницу.

Мартин Винклер

Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Проза
Последний
Последний

Молодая студентка Ривер Уиллоу приезжает на Рождество повидаться с семьей в родной город Лоренс, штат Канзас. По дороге к дому она оказывается свидетельницей аварии: незнакомого ей мужчину сбивает автомобиль, едва не задев при этом ее саму. Оправившись от испуга, девушка подоспевает к пострадавшему в надежде помочь ему дождаться скорой помощи. В суматохе Ривер не успевает понять, что произошло, однако после этой встрече на ее руке остается странный след: два прокола, напоминающие змеиный укус. В попытке разобраться в происходящем Ривер обращается к своему давнему школьному другу и постепенно понимает, что волею случая оказывается втянута в давнее противостояние, длящееся уже более сотни лет…

Алексей Кумелев , Алла Гореликова , Игорь Байкалов , Катя Дорохова , Эрика Стим

Фантастика / Современная русская и зарубежная проза / Постапокалипсис / Социально-психологическая фантастика / Разное
Салюки
Салюки

Я не знаю, где кончается придуманный сюжет и начинается жизнь. Вопрос этот для меня мучителен. Никогда не сумею на него ответить, но постоянно ищу ответ. Возможно, то и другое одинаково реально, просто кто-то живет внутри чужих навязанных сюжетов, а кто-то выдумывает свои собственные. Повести "Салюки" и "Теория вероятности" написаны по материалам уголовных дел. Имена персонажей изменены. Их поступки реальны. Их чувства, переживания, подробности личной жизни я, конечно, придумала. Документально-приключенческая повесть "Точка невозврата" представляет собой путевые заметки. Когда я писала трилогию "Источник счастья", мне пришлось погрузиться в таинственный мир исторических фальсификаций. Попытка отличить мифы от реальности обернулась фантастическим путешествием во времени. Все приведенные в ней документы подлинные. Тут я ничего не придумала. Я просто изменила угол зрения на общеизвестные события и факты. В сборник также вошли рассказы, эссе и стихи разных лет. Все они обо мне, о моей жизни. Впрочем, за достоверность не ручаюсь, поскольку не знаю, где кончается придуманный сюжет и начинается жизнь.

Полина Дашкова

Современная русская и зарубежная проза