Читаем Лунное дитя полностью

Мия пожала плечами. Она знала, что фамилия Джейкоба Флеминг, как и фамилия Мэм и Мистера. Она видела ее на конвертах, которые приходили по почте. Когда-то она думала, что ее фамилия тоже Флеминг, но Джейкоб сказал ей, что это не так. У нее была фамилия, сказал он. Они просто не знали какая.

– Ты не знаешь или не хочешь мне говорить?

Мия глубоко задумалась. Джейкоб сказал ей, что здесь можно отвечать на все вопросы, и Аманда действительно казалась милой.

– Я не знаю.

– Все в порядке. Иногда есть вещи, которые мы не знаем.

Мия облегченно вздохнула. Джейкоб был прав. Аманда не будет на нее сердиться.

– Я знаю фамилию Джейкоба. Флеминг.

– Джейкоба. Это тот мальчик, который пришел с тобой?

Мия кивнула.

– Джейкоб хорошо ко мне относится.

– Вы с Джейкобом живете в одном доме? С его мамой и папой?

– Да.

– С вами живет кто-нибудь еще?

– Нет.

Не отрываясь от бумаг, Аманда сказала:

– Мия, я хочу нарисовать дом, в котором я живу. Хочешь нарисовать свой?

Мия посмотрела в ее сторону, пытаясь оценить ситуацию. Она не знала, что ответить. Было ясно, что Аманда хотела, чтобы Мия согласилась. Проблема заключалась в том, что Мия не могла нарисовать дом, потому что не знала, как дом Джейкоба выглядит снаружи. Она видела его только из машины, когда они ездили на ярмарку штата, а это было очень давно, и она толком его не помнила. Несколько раз выходила через заднюю дверь во двор, но даже тогда не останавливалась, чтобы посмотреть на дом, потому что была слишком занята, рассматривая деревья, небо и то, как Гризвольд прыгал в траве.

«Гризвольд».

Ее давно уже не было дома. Он будет скучать по ней и гадать, где она. При мысли об этом ей стало грустно. Сегодня Мия уже плакала, и она не собиралась делать это снова, поэтому она сморгнула слезы и отвернулась от Аманды.

– Все в порядке, – сказала Аманда. – Тебе не обязательно рисовать свой дом. Это просто предложение.

Мия кивнула

– Хорошо.

– Что ты хочешь нарисовать?

– Можно, я нарисую Гризвольда?

– Конечно. Что такое Гризвольд?

Мия поняла, что улыбается.

– Гризвольд – это собака. Джейкоб говорит, что я его любимица.

– Конечно, ты можешь нарисовать Гризвольда. Мне бы очень хотелось посмотреть, как он выглядит.

Мия выбрала коричневый карандаш в тон шерстке Гризвольда.

Они долго рисовали. Аманде понравился ее рисунок Гризвольда, а также рисунок ее комнатки в подвале. Она хотела узнать все о книжном шкафу и о том, что комната Мии была особым секретом. Потом Мия стала волноваться немного меньше, и поэтому она нарисовала Мэм, Мистера и Джейкоба. Цвет волос Мэм был не совсем подходящим к рыжему, но в остальном рисунок был очень хорош. Она даже сделала Джейкобу косматую прическу.

– А где тут ты? – спросила Аманда.

– Меня здесь нет. Был вторник, и я чистила душевую кабину. Я всегда отмываю ее дочиста, – гордо сказала она.

– Понимаю. Ты каждый день делала что-нибудь по дому?

Мия кивнула.

– А иногда я делала больше, чтобы Мэм была довольна.

Аманда задавала много вопросов о работе Мии. Мия рассказала ей о том, как они ездили на ярмарку штата и что иногда ей разрешали выйти на задний двор. Но не часто, потому что кто-нибудь мог ее увидеть, и тогда ее бы забрали. Она очень этого боялась. Мия наклонилась через стол и прошептала:

– Иногда Мэм очень сильно сердится, поэтому, пожалуйста, не говорите ей, что я это рассказала.

– Я не скажу ей. – Аманда улыбнулась. – А что Мэм делает, когда сердится?

– Иногда ничего.

И такие моменты были хуже всего. У Мэм тогда было такое выражение лица, от которого Мия дрожала как осиновый лист. Когда у Мэм было такое лицо, Мия понимала, что сейчас произойдет что-то ужасное. Но она никогда не знала, что именно и когда конкретно. Когда Мэм реагировала сразу, это было ужасно, но воспринималось легче.

– Иногда она бьет, кричит и толкается. Иногда просто кричит. Однажды она бросила тарелки в Мистера, и они разлетелись на множество кусочков. Был большой беспорядок, и всем нам пришлось его убирать.

– Звучит страшно, – сказала Аманда. – Получается, ты очень давно не выходила из дома?

– Сегодня – вышла. – Мия огляделась. – Скажите, когда я поеду домой? Мне нужно покормить Гризвольда.

Она не сказала, как сильно скучает по нему. Это было личное.

Вместо того чтобы ответить на ее вопрос, Аманда сказала:

– Иногда бывает трудно знакомиться с новыми людьми и посещать новые места, но сейчас мы прекрасно проводим время, правда? – Когда Мия кивнула, она добавила: – Так что иногда перемены – это хорошо. Мия, постарайся не бояться перемен, ладно? Многие люди хотят тебе помочь.

– Хорошо, – сказала Мия. Но она не видела в словах Аманды никакого смысла. Мия не знала «многих людей». Кто они такие и почему хотят ей помочь? И помочь в чем? То, что она была не дома, сбивало ее с толку и давило на нее. Она сомневалась, что ей нравятся эти перемены. Но она была хорошей девочкой, и если Аманда сказала, что ей не надо бояться, она постарается сделать все, что в ее силах.

Перейти на страницу:

Все книги серии Freedom. Романы о больших сердцах. Проза Карен МакКвесчин

Половинка сердца
Половинка сердца

Эта книга о разбитых сердцах. О покалеченных судьбах. О трагедиях и доброте. О страхе и непоколебимой вере. О жестокости и храбрости. Обо всем прекрасном и удручающем, что живет внутри каждого.«Мне девять, и я должен знать распорядок:быть тише воды ниже травы.съедать все на тарелке.Не создавать лишних проблем».Логан делает все, чтобы избежать ярости жестокого отца. Когда-то страшная авария перевернула жизнь их семьи, и теперь мальчик не говорит ни слова. Но в свои девять пережил многое.На этот раз Логан так сильно провинился, что боится возвращаться домой и сбегает. Он не знает, что его бабушка жива и отчаянно ищет внука, половинку своего сердца.Оставшись на улице, Логан пытается найти приют, меняя судьбы тех, кто встречается на пути. Сможет ли он выжить во взрослом мире без самого главного – без любви?

Карен МакКвесчин

Современная русская и зарубежная проза

Похожие книги

Последний
Последний

Молодая студентка Ривер Уиллоу приезжает на Рождество повидаться с семьей в родной город Лоренс, штат Канзас. По дороге к дому она оказывается свидетельницей аварии: незнакомого ей мужчину сбивает автомобиль, едва не задев при этом ее саму. Оправившись от испуга, девушка подоспевает к пострадавшему в надежде помочь ему дождаться скорой помощи. В суматохе Ривер не успевает понять, что произошло, однако после этой встрече на ее руке остается странный след: два прокола, напоминающие змеиный укус. В попытке разобраться в происходящем Ривер обращается к своему давнему школьному другу и постепенно понимает, что волею случая оказывается втянута в давнее противостояние, длящееся уже более сотни лет…

Алексей Кумелев , Алла Гореликова , Игорь Байкалов , Катя Дорохова , Эрика Стим

Фантастика / Современная русская и зарубежная проза / Постапокалипсис / Социально-психологическая фантастика / Разное
Женский хор
Женский хор

«Какое мне дело до женщин и их несчастий? Я создана для того, чтобы рассекать, извлекать, отрезать, зашивать. Чтобы лечить настоящие болезни, а не держать кого-то за руку» — с такой установкой прибывает в «женское» Отделение 77 интерн Джинн Этвуд. Она была лучшей студенткой на курсе и планировала занять должность хирурга в престижной больнице, но… Для начала ей придется пройти полугодовую стажировку в отделении Франца Кармы.Этот доктор руководствуется принципом «Врач — тот, кого пациент берет за руку», и высокомерие нового интерна его не слишком впечатляет. Они заключают договор: Джинн должна продержаться в «женском» отделении неделю. Неделю она будет следовать за ним как тень, чтобы научиться слушать и уважать своих пациентов. А на восьмой день примет решение — продолжать стажировку или переводиться в другую больницу.

Мартин Винклер

Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Проза
Дети мои
Дети мои

"Дети мои" – новый роман Гузель Яхиной, самой яркой дебютантки в истории российской литературы новейшего времени, лауреата премий "Большая книга" и "Ясная Поляна" за бестселлер "Зулейха открывает глаза".Поволжье, 1920–1930-е годы. Якоб Бах – российский немец, учитель в колонии Гнаденталь. Он давно отвернулся от мира, растит единственную дочь Анче на уединенном хуторе и пишет волшебные сказки, которые чудесным и трагическим образом воплощаются в реальность."В первом романе, стремительно прославившемся и через год после дебюта жившем уже в тридцати переводах и на верху мировых литературных премий, Гузель Яхина швырнула нас в Сибирь и при этом показала татарщину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. А теперь она погружает читателя в холодную волжскую воду, в волглый мох и торф, в зыбь и слизь, в Этель−Булгу−Су, и ее «мысль народная», как Волга, глубока, и она прощупывает неметчину в себе, и в России, и, можно сказать, во всех нас. В сюжете вообще-то на первом плане любовь, смерть, и история, и политика, и война, и творчество…" Елена Костюкович

Гузель Шамилевна Яхина

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Проза прочее
Салюки
Салюки

Я не знаю, где кончается придуманный сюжет и начинается жизнь. Вопрос этот для меня мучителен. Никогда не сумею на него ответить, но постоянно ищу ответ. Возможно, то и другое одинаково реально, просто кто-то живет внутри чужих навязанных сюжетов, а кто-то выдумывает свои собственные. Повести "Салюки" и "Теория вероятности" написаны по материалам уголовных дел. Имена персонажей изменены. Их поступки реальны. Их чувства, переживания, подробности личной жизни я, конечно, придумала. Документально-приключенческая повесть "Точка невозврата" представляет собой путевые заметки. Когда я писала трилогию "Источник счастья", мне пришлось погрузиться в таинственный мир исторических фальсификаций. Попытка отличить мифы от реальности обернулась фантастическим путешествием во времени. Все приведенные в ней документы подлинные. Тут я ничего не придумала. Я просто изменила угол зрения на общеизвестные события и факты. В сборник также вошли рассказы, эссе и стихи разных лет. Все они обо мне, о моей жизни. Впрочем, за достоверность не ручаюсь, поскольку не знаю, где кончается придуманный сюжет и начинается жизнь.

Полина Дашкова

Современная русская и зарубежная проза