Читаем Магазин работает до наступления тьмы (СИ) полностью

— Они пролезли везде! Наверху живых людей почти не осталось! Смерть чужеродным оккупантам!

— Это нормально вообще? — под общий потрясенный гул развела руками ведущая. — Нужен жесткий контроль, сроки для самых наглых. А что? Это общемировая практика, вот в Китае…

Славика подташнивало, и он не мог понять от чего — от запаха вареных яиц или от профессионального напора в голосе ведущей. Она слегка подпрыгивала на месте, когда говорила, и походила на тугой мячик, надутый самодовольством вместо воздуха. Ее очень хотелось выключить. За неимением пульта Славик наставил на телевизор столовский с зазубринками нож и, внезапно впав в игривое настроение, ковырнул им воздух в районе лоснящейся щеки телеведущей. Лоскут нарумяненной кожи снялся легко, как кожура с мандарина. Кровь хлынула в декольте, ведущая схватилась за щеку и завизжала. Стуча каблучками и подвывая, она побежала по студии, а другие участники передачи при ее приближении вскакивали, торопливо сдергивая с одежды микрофоны-петлички. Брезгливый ужас искажал тщательно загримированные лица. В студии воцарился краткий хаос, завершившийся всеобщим бегством. Судя по перекосившейся камере, удрал даже оператор. Немногочисленные посетители кафе, до этого не обращавшие на телевизор внимания, оживились и следили за происходящим на экране с большим интересом.

— Давай еще. А что? Здесь это можно.

Ошарашенный Славик наконец закрыл рот и увидел рядом с собой Матильду. Он не помнил, появилась она за его столиком только что или была здесь все время. Матильда протянула к телевизору руку, прищурилась и сложила пальцы щепотью, как будто прихватив ими что-то маленькое. Она повела рукой вверх, и ведущая с плачем взмыла в воздух, неведомой силой поднятая к потолку за волосы. Матильда, улыбаясь, неторопливо покрутила ее туда-сюда, как елочный шарик на нитке. Ведущая, роняя дорогие туфли, кричала так истошно, так искренне — на контрасте с прежними речами эта искренность казалась почти невозможной, — что Славику стало ее жаль.

— Не буду. — Он положил нож обратно на стол, с некоторым сожалением оторвался от происходящего на экране (хотя в этом сожалении, означавшем, что ему нравится смотреть на чьи-то мучения, он не признался бы даже себе) и попросил: — Отпусти ее.

— Слабак, — хмыкнула Матильда и резко разжала пальцы. Ведущая рухнула на пол, посетители кафе одобрительно загудели, словно все это было футбольным матчем и кто-то на экране показал эффектную игру.

Матильда расправила на коленях накрахмаленную салфетку и обильно посолила лежащего перед ней на блюде молочного поросенка. Тот повернул блаженно ухмыляющееся рыло и подмигнул Славику. Поросенок был разительно похож на бедняжку ведущую, и Славик неожиданно для себя довольно громко заорал.

— Вообще, я уважаю слабаков. — Матильда отрезала кусочек поросячьей щеки и отправила в рот. — У вас тут все норовят друг друга сожрать. Оставаться слабым труднее всего.

— Я сплю, — наконец догадался Славик.

— Еще как. Всю подушку обслюнявил, — кивнула Матильда и протянула ему на вилке что-то темное, круглое, влажно поблескивающее. — Глазик?

***

Хозяин распахнул дверь и еще раз крикнул в темноту торгового зала:

— Матильда!

Но та не откликалась. Матильда в это время лежала в подсобке на раскладушке, полностью одетая, вытянув руки по швам и задрав подбородок. Судя по едва слышному размеренному дыханию, она спала. Вот только глаза ее опять были приоткрыты — как тогда, в кабинете Хозяина, когда она напугала всех своим странным обмороком.

Зато Женечку принесло к дверям кабинета моментально. В руках у Женечки была книга под названием «Хочу все знать», в лемурьих глазах светилось жгучее любопытство, и остатки привычного бездумного равнодушия сгорали в его огне, словно клочья паутины. Хозяин порадовался этим изменениям, но вслух ничего не сказал, только покачал головой и закрыл дверь. Женечку он пугать не хотел, а без Матильды ему сейчас, как ни старался он убедить себя в обратном, самому было страшновато. Пытаясь хоть как-то взбодриться, Хозяин откашлялся, громко сказал:

— Ну-с. — И закатал рукава.

Посреди кабинета стоял стул, а на нем, надежно привязанная пеньковой веревкой, сидела старушка, которую Хозяину не так давно пришлось ударить тростью по голове. Это был весьма постыдный поступок: какой же порядочный человек в здравом уме станет поднимать руку на пожилую даму. Но дама весьма умело душила того юношу — новую, пока еще свежую и неистерзанную Матильдину игрушку. Да и ради всего святого, когда он в последний раз пребывал в здравом уме…

Перейти на страницу:

Похожие книги