Читаем Маленький Лёша и большая перестройка полностью

Круглые сутки ставим свечи у икон и непрестанно молимся. Лёха не спит ночью.

Сообщают, что в Москве убито три человека. До Латвии больше не дозвониться, линия вообще не работает.

В 7 утра вернулся Иван с подручными – принесли обратно бидоны и кастрюли. Но чашек у нас не осталось. Ивана прозвали «буфетчиком по-янаевски». Принёс с собой новую поговорку: «Лучше язва, чем Язов».

Днём ходила в «Литератор», встретила Кабалкина и Селивестрова.

А к вечеру прояснилось – хунта бежала в Крым, к Горбачёву. И стало ясно, что мы победили. О чём и было доложено Лёшке. Все документы, газеты, листовки собрали в одну папку – пусть хранится для истории.

Лёшка политизировался. Увидев баррикаду, спросил: «Что это?» Когда узнал, тут же сказал: «Хочу на баррикаду!» Как только видит по ТВ Собчака, сразу зовёт нас с папой. А когда смотрел ретроспективную хронику, увидел Янаева, сказал удовлетворённо: «Плохие дяди. Мы их победили». Вот такие дела в этом августе.

2 года 10 месяцев

30 августа 1991

Предложила игру: мама – это Лёша, папа – это мама, а Лёша – папа. Лёшке понравилась идея, запомнил, кто из нас кто, но играть в семью понарошку не смог – никак не представить себя папой, фантазии не хватает. Но с удовольствием наблюдал, как дурачатся родители.

31 августа 1991

Предложила самому придумать сказку. Вот что у нас получилось:

- Жили-были слон и Моська... – это я начинаю, но Лёша исправляет по-своему.

- Жили-были слон и бабушка. Слон махал-махал хоботом, ичко упало на пол. Слон поднял ичко хоботом. Сказал бабушке «спасибо» и положил ичко на стол.

- А дальше что?

- Ничего.

После лежал в кроватке и фантазировал:

- Мамочка, сейчас слон придёт.

- Он в нашу дверь не пролезет, она маленькая.

- Пролезет. У нас большая дверь. Слон пришёл, мамочка. Слон, садись в кресло.

- Он его раздавит.

- Не раздавит… - и так до бесконечности.

21 сентября 1991

Заглядывает ко мне в кружку:

- Это грязь или кофе? Горячий?



Пытается влезть за свой столик вместе с большой плюшевой обезьянкой Чичи. Вдвоём ну никак не втиснуться. А тут ещё и мухи отвлекают:

- Мне не посадиться. Я не влезю. Помогите мне сесть. Скорее… Брысь, муха!



На картинке два кенгуру:

- Кенгуры!

2 года 11 месяцев

В октябре к нам приехал на пару недель гость из Москвы – дядя Петя. Дни тревожные и хлопотные для нас – сошёл с ума крёстный отец Лёши и близкий друг нашей семьи – дядя Саша. В связи с перестройкой психушки опустели – больных там можно держать теперь, только если они сами согласны на госпитализацию. На улицах нередко встречаются люди, ведущие себя, мягко говоря, странно. Дядя Саша – теперь один из них. В больницу он не хочет, так как не понимает, что болен. А лечить его надо, иначе пропадёт…

9 октября 1991

На людях Лёша часто застенчив и молчалив, но всегда улыбчив и приветлив. Как-то встретился нам на улице муж тёти Коси, и она рассказывала нам, что он пришёл домой и восторженно отозвался о Лёше – дескать, в первый раз вижу ребёнка, который идёт «с улыбкой навстречу». А это именно так. Лёша умеет радоваться всему и всем. От застенчивости он иногда начинает басить не своим голосом. Но в играх стремится быть лидером, особенно рядом с соседкой Людочкой. Может, пойти и повести её за руку мыться, так как у Люды грязные руки. Сам, по правде, умываться не очень любит. Может подвести её ко мне и уверенно-деловитым тоном сообщить:

- Мы пойдём к Люсе. Нам надо.

- Что надо?

- Мы будем играть.



Представления о реальности порой поэтичны и наивны. Позавчера вдосталь накатался на каруселях в Таврическом саду. Дома сообщил папе, что катался на парашюте. Папа не понял, а мама сообразила – парашютом Лёша назвал купол над каруселью.



В тот же день лицезрел следы реактивных самолётов в небе. Вечером увидел на небе звёзды и спрашивает:

- Это от полосок осталось? (от следов самолёта)



Тогда же зашли к тёте Наде и мальчику Саше, который на год старше Лёши. Сашулька дал Лёше поиграть в бумажные деньги: «20 коп.», «10 коп.» и т.д. Когда стали уходить, вцепился в одну из 20-копеечных «монет».

- Лёша, надо отдать Сашульке.

Тоном, полным изумления, как, мол, мама не понимает, что предлагает:

- Мама, но ведь это тридцать рублей!



В тот же день очень уставший – ходим по-прежнему по несколько километров пешком, безо всяких скидок на возраст – возвращаемся домой и уже у Эрмитажа Лёшка засыпает на ходу. Ноги еле передвигаются, а голова свесилась набок и глаза закрыты. Так и вырубился, продолжая переступать ногами. Пришлось остаток дороги нести на руках, а весит Лёша уже немало. Дома же, через десять минут после прихода, сна уже ни в одном глазу!



Ушла к врачу, оставив Лёшу с дядей Петей рассматривать картинки в красочных индийских книжках с английским текстом. Возвращаюсь. Лёша встречает меня на пороге потрясающей новостью:

- Мама, дядя Петя плохо читает! по-английски…



Перейти на страницу:

Похожие книги

10 мифов о 1941 годе
10 мифов о 1941 годе

Трагедия 1941 года стала главным козырем «либеральных» ревизионистов, профессиональных обличителей и осквернителей советского прошлого, которые ради достижения своих целей не брезгуют ничем — ни подтасовками, ни передергиванием фактов, ни прямой ложью: в их «сенсационных» сочинениях события сознательно искажаются, потери завышаются многократно, слухи и сплетни выдаются за истину в последней инстанции, антисоветские мифы плодятся, как навозные мухи в выгребной яме…Эта книга — лучшее противоядие от «либеральной» лжи. Ведущий отечественный историк, автор бестселлеров «Берия — лучший менеджер XX века» и «Зачем убили Сталина?», не только опровергает самые злобные и бесстыжие антисоветские мифы, не только выводит на чистую воду кликуш и клеветников, но и предлагает собственную убедительную версию причин и обстоятельств трагедии 1941 года.

Сергей Кремлёв

История / Образование и наука / Публицистика
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное