Читаем Марина Цветаева. Письма 1924-1927 полностью

Сердечное спасибо за чудесные подарки и память. Медведя-болонку хотела додержать до Рождества, но Мур (сын) услышал писк и примчался, — всё было поздно. Спит с ним, ест с ним, гуляет с ним, а на вопрос, откуда такое чудо: «А ето от папы и мамы Болиса Пастенака». — «А кто Борис Пастернак?»

«Пает: поёт всё время». — Если бы! —

Пишу Вам эти несколько строк только чтобы поблагодарить, очень хочу написать Вам большое письмо о Борисе, о его 1905 годе, — многом. Как зовут Борисину маму? [1607]

— 29-го годовщина Рильке.

«Dunkle Zypressen!Die Welt ist gar zu lustig!Es wird doch alles vergessen» {362}

Когда-нибудь — если встретимся — прочту Вам его стихи ко мне, последнюю из его Duineser Elegien {363}, написанную за 4 месяца до его смерти [1608]. Знает ее кроме меня только Борис. Но Вам покажу, и то письмо покажу, где он о Вас, дорогой Леонид Осипович, писал: Ваше имя русскими буквами [1609].

Все это — стихи, письма, карточки — когда умру завещаю в Рильковский — музей? (плохое слово) — в Rilke-Haus {364}, лучше бы — Rilke-Hain! {365} который наверное будет. Не хочу, чтобы до времени читали, и не хочу, чтобы пропало. В Россию, как в хранилище не верю, всё еще вижу ее пепелищем.

До свидания! Еще раз спасибо за память и внимание. Чулки чудные, поделилась с дочерью, а сын к весне как раз дорастет: он у меня великан.

МЦ.

P.S. Это не письмо. Письмо — впереди. Да! главное: внук или внучка? Как адр<ес> Вашей дочери в Мюнхене и как ее имя? [1610].

Как Вам понравилась г<оспо>жа Андреева? [1611] Ее мало любят, я ее люблю.


Впервые — НП. С. 253–254. СС-6. С. 300–301. Печ. по СС-6.

94-27. С.В. Познеру

Meudon (S. et О.)

2, Avenue Jeanne d'Arc

23-го декабря 1927 г.


Милый Соломон Владимирович,

Не была на писательском собрании [1612] потому, что хожу бритая (после скарлатины) и по возможности не показываюсь. Та же бритая голова, не говоря уже о моей нелюдимости, полная обеспеченность моей всяческой непригодности в делах вечера.

Будьте другом, скажите кому, куда и когда подавать прошение, боюсь, что меня забудут. (Говорю о деньгах с будущего вечера писателей.) [1613]

Заранее благодарная Вам.

МЦветаева.

P.S. Еще просьба! Помните, Вы в прошлом году говорили мне, что есть возможность получать от русских американцев (Вы конечно знаете о чем говорю) ежемесячное пособие [1614]. Я тогда сообщила г<оспо>же Ельяшевич [1615] свой адрес, но этим дело и кончилось.

Как его двинуть? Кого и как просить? Я очень нуждаюсь.


Впервые — Russian Studies / Etudes Russes / Russische Forschungen — Ежеквартальник русской филологии и культуры. СПб.: Пушкинский фонд. 1994. I. 1. С. 300–301 (публ. В. Кельнера и В. Познер). СС-7. С. 189. Печ. по копии с оригинала, хранящегося в архиве BDIC.

95-27. A.A. Тесковой

Meudon (S. et О),

Avenue Jeanne d'Arc

Сочельник 1927 г.


Дорогая Анна Антоновна!

Поздравляю Вас с праздником Рождества Христова и наступающим Новым Годом.

Как досадно вышло! Сувчинский был и не зашел, не повидал Вас, не рассказал Вам о нас, и нам о Вас ничего рассказать не смог. Кроме того, все мои планы с нашими мелочами расстроены, — у Вас ли вещи, т.е. занес ли их к Вам Булгаков? Если да, храните до более верной окказии, — ездят же сюда из Праги в Париж! Я очень жалею, там был камушек, который я хотела оправить для Али в кольцо к Рождеству.

Аля больна: ангина, лежит в постели и пишет Вам поздравление [1616]. Мур тоже простужен. После сильных морозов — весенний сильный ветер с дождем, вот и простудились. Пишите мне. Целую Вас нежно, сердечный привет и поздравления Вашим.

М.Ц.


Вот лес, где мы гуляем летом [1617].


Впервые — Письма к Анне Тесковой, 2008. С. 77. Печ. по тексту первой публикации.

96-27. C.H. Андрониковой-Гальперн

Meudon (S. et О.)

2, Avenue Jeanne d'Arc

27-го дек<абря> 1927 г., вторник.


Дорогая Саломея,

Заминка: чек ошибочно помечен <19>25 г. Прилагаю с просьбой оставить у прислуги другой, на два года старше (<19>27 г.) За ним завтра (в среду) зайдут. Предупредите прислугу, что зайдет господин, к<отор>ый спросит «une lettre pour M. Efron» {366}. У меня огорчение: у Али и Мура не то ангина, не то грипп, во всяком случае жар и кашель (у Али и горло). Оба в постели. Никуда не выхожу. Чек, как тот, что возвращаю, пожалуйста, на имя С<ергея> Я<ковлевича>.

До свидания. Очень рада буду повидаться, через неделю, надеюсь, дети обойдутся, тогда спишемся, захвачу Федру, которая Вам понравится больше Поэмы Воздуха.

Да! Если все-таки что-нибудь найдется Ирининого [1618] для Али, приму с радостью, что бы ни было. Все нужно.

Целую Вас и поздравляю с <19>28-ым.

МЦ.


Впервые — СС-7. С. 110–111. Печ. по СС-7.

Перейти на страницу:

Все книги серии Цветаева, Марина. Письма

Похожие книги

Том 4. Материалы к биографиям. Восприятие и оценка жизни и трудов
Том 4. Материалы к биографиям. Восприятие и оценка жизни и трудов

Перед читателем полное собрание сочинений братьев-славянофилов Ивана и Петра Киреевских. Философское, историко-публицистическое, литературно-критическое и художественное наследие двух выдающихся деятелей русской культуры первой половины XIX века. И. В. Киреевский положил начало самобытной отечественной философии, основанной на живой православной вере и опыте восточно-христианской аскетики. П. В. Киреевский прославился как фольклорист и собиратель русских народных песен.Адресуется специалистам в области отечественной духовной культуры и самому широкому кругу читателей, интересующихся историей России.

Александр Сергеевич Пушкин , Алексей Степанович Хомяков , Василий Андреевич Жуковский , Владимир Иванович Даль , Дмитрий Иванович Писарев

Эпистолярная проза
Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.
Все думы — о вас. Письма семье из лагерей и тюрем, 1933-1937 гг.

П. А. Флоренского часто называют «русский Леонардо да Винчи». Трудно перечислить все отрасли деятельности, в развитие которых он внес свой вклад. Это математика, физика, философия, богословие, биология, геология, иконография, электроника, эстетика, археология, этнография, филология, агиография, музейное дело, не считая поэзии и прозы. Более того, Флоренский сделал многое, чтобы на основе постижения этих наук выработать всеобщее мировоззрение. В этой области он сделал такие открытия и получил такие результаты, важность которых была оценена только недавно (например, в кибернетике, семиотике, физике античастиц). Он сам писал, что его труды будут востребованы не ранее, чем через 50 лет.Письма-послания — один из древнейших жанров литературы. Из писем, найденных при раскопках древних государств, мы узнаем об ушедших цивилизациях и ее людях, послания апостолов составляют часть Священного писания. Письма к семье из лагерей 1933–1937 гг. можно рассматривать как последний этап творчества священника Павла Флоренского. В них он передает накопленное знание своим детям, а через них — всем людям, и главное направление их мысли — род, семья как носитель вечности, как главная единица человеческого общества. В этих посланиях средоточием всех переживаний становится семья, а точнее, триединство личности, семьи и рода. Личности оформленной, неповторимой, но в то же время тысячами нитей связанной со своим родом, а через него — с Вечностью, ибо «прошлое не прошло». В семье род обретает равновесие оформленных личностей, неслиянных и нераздельных, в семье происходит передача опыта рода от родителей к детям, дабы те «не выпали из пазов времени». Письма 1933–1937 гг. образуют цельное произведение, которое можно назвать генодицея — оправдание рода, семьи. Противостоять хаосу можно лишь утверждением личности, вбирающей в себя опыт своего рода, внимающей ему, и в этом важнейшее звено — получение опыта от родителей детьми.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Павел Александрович Флоренский

Эпистолярная проза