Читаем Многоликие (СИ) полностью

Да. Так вот... А сильная личность, когда телом управляет слабая, может этой слабой советы давать и сидеть не высовываться.


ИННОКЕНТИЙ

Эт ты мне? Что бы я сидел и не высовывался?


ГАВРИЛОВ

Пока все не успокоиться. Месяц потерпите...


ИННОКЕНТИЙ

Месяц? Не знаю... Хотя... Ну что все сказал? Или еще есть что добавить?


ГАВРИЛОВ

Сказать мне нужно много...


ИННОКЕНТИЙ

Лады... Как-нибудь приеду, поговорим! А теперь ты лекцию послушай... Как в деревню приедешь, заезжай сразу во двор, ворота прикрой, из машины все в дом перенеси - ключ в бардачке. Как стемнеет - садись на тачку и уезжай. Народу там мало, но свет и то что машина уехала увидит кто-нибудь... Отъедешь километра два - будет озеро, вдоль него, сворачивай в право - дороги нет, но проедешь, метров двести, больше не надо... Машину с обрыва в озеро то направишь и сам задами в дом вернешься... Понял?


Гаврилов кивает.


ИННОКЕНТИЙ

Да... В дом, как машину утопишь, через чердак заходи... Пусть на двери замок висит... Мало ли что. Печку не разжигай; газ, воду я в дом завел, канализацию сделал... Жить можно. Вроде все... Трогай!


ВАЗ трогается, рывками выезжает на дорогу, уезжает.

Иннокентий садиться за руль Геленвагена, едет следом за Гавриловым, на развилке сворачивает направо, останавливается, смотрит вслед удаляющимся Жигулям.


ИНТ. БОЛЬШАЯ КОМНАТА ДЕРЕВЕНСКОГО ДОМА. РАННЕЕ УТРО


В комнате сумрачно.

За столом, на стуле тело Шкета. Его голова лежит на столе, затылком к двери. Под Шкетом лужа запекшийся крови.

На полу, около лавки, труп Кожаного. Под ним темная лужа. Рядом с лужей много темных отпечатков руки. От лужи следы больших ботинок по направлению к двери.


Около лавки, на которой сидел Степан, большая лужа рвотных масс. Около лужи большой нож со следами запекшийся крови на лезвие.

В комнате - на стенах, окнах, мебели - много темных отпечатков ладоней.


Дверь в дом открывается. В комнату входит Кабан.


КАБАН

Ни хера себе погулял перед зоной! Э...


Кабан видит тело Шкета.


КАБАН

(тихо)

Шкет... А Шкет!


Дверь в комнату открывается, в комнату входит Леха, чуть не сбив Кабана.


ЛЕХА

Кабан ты че...


Леха резко перестает говорить - его глаза привыкли к слабому свету, его взгляд остановился на трупе Кожаного. Леха переводит взгляд на тело Шкета, внимательно осматривает комнату.


ЛЕХА

Ерша за жабры! Ни хера себе бытовуха!


КАБАН

(тихо)

Он общаг здесь прятал?


ЛЕХА

Да вроде... В подполе... Он говорил. (Леха показывает на Шкета)


Кабан, смотря под ноги, идет к топчанам, отодвигает их. К нему подходит Леха. В полу лаз в подпол. Леха поднимает крышку, включает свет, спускается вниз.


КАБАН

(нетерпеливо)

Ну!


ЛЕХА

(удрученно)

Пусто.


Леха вылезает из подпола.

Кабан спускается в подпол.

Леха осматривает комнату, смотрит в окно.

Из подпола вылезает Кабан.


КАБАН

Надо народ подключать. Всех! И братву, и ментов... Найду - укопаю! Суки!


Леха выходит из комнаты, Кабан осматривается, плюет, выходит из комнаты.


НАТ. ДЕРЕВЕНСКИЙ ДВОР. РАНЕЕ УТРО


По двору ходит Леха, осматривает землю. Заходит в сарай.

Кабан говорит по телефону.


Леха выходит из сарая. Кабан кладет телефон в карман.


КАБАН

Ну, че нашел?


ЛЕХА

По ходу Шкет здесь машину держал...


КАБАН

Угу... А? Че за машину?


ЛЕХА

Не знаю... Как по протектору то определишь? Но че то простое - Каму на Гелик не поставишь.


КАБАН

А че с Геликом то?


ЛЕХА

(показывает на следы)

Угнали. Во... Нагрузили в Гелик всего и угнали.


КАБАН

И много их было?


ЛЕХА

Не похоже... Скорее всего двое... Или трое... Вон еще следы.


КАБАН

Ну нечего! Далеко не уйдут!


ИНТ. МАЛЕНЬКАЯ КОМНАТА ДЕРЕВЕНСКОГО ДОМА. ПОЛДЕНЬ


В небольшой комнате, с узкими окнами стоит узкая железная кровать, маленький самодельный стол, несколько стульев, вдоль стены, под окнами широкая лавка. В углу сундук.

На кровати с открытыми глазами лежит Гаврилов. Гаврилов садиться на кровати, обхватывает голову руками, его тело ходит из стороны в сторону, он тихо подвывает.


Слышен звук приближающегося автомобиля.

Гаврилов спрыгивает с кровати, подбегает к окну, прячась смотрит на улицу. Мимо дома проезжает грузовик. Гаврилов отпрянул от окна - прижался к стене между окнами. Звук грузовика удаляется, Гаврилов поворачивается к окну, смотрит в окно, лицом к окну медленно отходит к кровати. В окне в дали виден идущий человек. Гаврилов резко садиться на корточки, чуть приподнявшись смотрит в окно, опускается на корточки, утиным шагом отходит к двери, быстро встает, выходит из комнаты.


ИНТ. МАЛЕНЬКАЯ КУХНЯ В ДЕРЕВЕНСКОМ ДОМЕ. ПОЛДЕНЬ


За маленьким столиком сидит Гаврилов - ест тушенку - быстро, давясь. При каждом звуке с улицы - лай собаки, человеческий говор, звук проезжающего автомобиля, перестает есть, выглядывает в дверь, которая ведет в комнату и смотрит в сторону окна.

Раздается звук автомобиля. Гаврилов перестает есть, выглядывает за дверь. Звук автомобиля смолкает.


ГОЛОС ЛЕХИ

Але! Бабуля!


ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

А? Че те сынок?


ГОЛОС ЛЕХИ

Бабуль, здесь такая машина как у меня вчера или сегодня не проезжала?


ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

Не... Не было сынок!


ГОЛОС ЛЕХИ

А другая машина не проезжала?


ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

Ездют... Много всяких ездют.




ГОЛОС КАБАНА

А тут у вас, в деревне, вчера, сегодня ни кто не появлялся... Из приезжих.


ЖЕНСКИЙ ГОЛОС

Перейти на страницу:

Похожие книги

Нирвана
Нирвана

За плечами майора Парадорского шесть лет обучения в космодесантном училище и Восьмом Секретном Корпусе. В копилке у него награды и внеочередные звания, которые не снились даже иным воинам-ветеранам. Осталось только пройти курс на Кафедре интеллектуальной стажировки и стать воином Дивизиона, самого элитного подразделения Оилтонской империи. А там и свадьбу можно сыграть, на которую наконец-то согласился таинственный отец Клеопатры Ланьо. Вот только сам жених до сих пор не догадывается, кто его любимая девушка на самом деле. А судьба будущей пары уже переплетается мистическим образом с десятками судеб наиболее великих, прославленных, важных людей независимой Звездной империи. Да и враги активизировались, заставляя майора сражаться с максимальной отдачей своих сил и с применением всех полученных знаний.

Амиран , Владимир Безымянный , Владимир Михайлович Безымянный , Данила Врангель , Эва Чех

Фантастика / Прочая старинная литература / Саморазвитие / личностный рост / Современная проза / Космическая фантастика
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский История русской литературы с древнейших времен по 1925 год История русской литературы с древнейших времен по 1925 г.В 1925 г. впервые вышла в свет «История русской литературы», написанная по-английски. Автор — русский литературовед, литературный критик, публицист, князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890—1939). С тех пор «История русской литературы» выдержала не одно издание, была переведена на многие европейские языки и до сих пор не утратила своей популярности. Что позволило автору составить подобный труд? Возможно, обучение на факультетах восточных языков и классической филологии Петербургского университета; или встречи на «Башне» Вячеслава Иванова, знакомство с плеядой «серебряного века» — О. Мандельштамом, М. Цветаевой, А. Ахматовой, Н. Гумилевым; или собственные поэтические пробы, в которых Н. Гумилев увидел «отточенные и полнозвучные строфы»; или чтение курса русской литературы в Королевском колледже Лондонского университета в 20-х годах... Несомненно одно: Мирский являлся не только почитателем, но и блестящим знатоком предмета своего исследования. Книга написана простым и ясным языком, блистательно переведена, и недаром скупой на похвалы Владимир Набоков считал ее лучшей историей русской литературы на любом языке, включая русский. Комментарии Понемногу издаются в России важнейшие труды литературоведов эмиграции. Вышла достойным тиражом (первое на русском языке издание 2001 года был напечатано в количестве 600 экз.) одна из главных книг «красного князя» Дмитрия Святополк-Мирского «История русской литературы». Судьба автора заслуживает отдельной книги. Породистый аристократ «из Рюриковичей», белый офицер и убежденный монархист, он в эмиграции вступил в английскую компартию, а вначале 30-х вернулся в СССР. Жизнь князя-репатрианта в «советском раю» продлилась недолго: в 37-м он был осужден как «враг народа» и сгинул в лагере где-то под Магаданом. Некоторые его работы уже переизданы в России. Особенность «Истории русской литературы» в том, что она писалась по-английски и для англоязычной аудитории. Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.). Николай Акмейчук Русская литература, как и сама православная Русь, существует уже более тысячелетия. Но любознательному российскому читателю, пожелавшему пообстоятельней познакомиться с историей этой литературы во всей ее полноте, придется столкнуться с немалыми трудностями. Школьная программа ограничивается именами классиков, вузовские учебники как правило, охватывают только отдельные периоды этой истории. Многотомные академические издания советского периода рассчитаны на специалистов, да и «призма соцреализма» дает в них достаточно тенденциозную картину (с разделением авторов на прогрессивных и реакционных), ныне уже мало кому интересную. Таким образом, в России до последнего времени не существовало книг, дающих цельный и непредвзятый взгляд на указанный предмет и рассчитанных, вместе с тем, на массового читателя. Зарубежным любителям русской литературы повезло больше. Еще в 20-х годах XIX века в Лондоне вышел капитальный труд, состоящий из двух книг: «История русской литературы с древнейших времен до смерти Достоевского» и «Современная русская литература», написанный на английском языке и принадлежащий перу… известного русского литературоведа князя Дмитрия Петровича Святополка-Мирского. Под словом «современная» имелось в виду – по 1925 год включительно. Книги эти со временем разошлись по миру, были переведены на многие языки, но русский среди них не значился до 90-х годов прошлого века. Причиной тому – и необычная биография автора книги, да и само ее содержание. Литературоведческих трудов, дающих сравнительную оценку стилистики таких литераторов, как В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий, еще недавно у нас публиковать было не принято, как не принято было критиковать великого Л.Толстого за «невыносимую абстрактность» образа Платона Каратаева в «Войне и мире». И вообще, «честный субъективизм» Д.Мирского (а по выражению Н. Эйдельмана, это и есть объективность) дает возможность читателю, с одной стороны, представить себе все многообразие жанров, течений и стилей русской литературы, все богатство имен, а с другой стороны – охватить это в едином контексте ее многовековой истории. По словам зарубежного биографа Мирского Джеральда Смита, «русская литература предстает на страницах Мирского без розового флера, со всеми зазубринами и случайными огрехами, и величия ей от этого не убавляется, оно лишь прирастает подлинностью». Там же приводится мнение об этой книге Владимира Набокова, известного своей исключительной скупостью на похвалы, как о «лучшей истории русской литературы на любом языке, включая русский». По мнению многих специалистов, она не утратила своей ценности и уникальной свежести по сей день. Дополнительный интерес к книге придает судьба ее автора. Она во многом отражает то, что произошло с русской литературой после 1925 года. Потомок древнего княжеского рода, родившийся в семье видного царского сановника в 1890 году, он был поэтом-символистом в период серебряного века, белогвардейцем во время гражданской войны, известным литературоведом и общественным деятелем послереволюционной русской эмиграции. Но живя в Англии, он увлекся социалистическим идеями, вступил в компартию и в переписку с М.Горьким, и по призыву последнего в 1932 году вернулся в Советский Союз. Какое-то время Мирский был обласкан властями и являлся желанным гостем тогдашних литературных и светских «тусовок» в качестве «красного князя», но после смерти Горького, разделил участь многих своих коллег, попав в 1937 году на Колыму, где и умер в 1939.«Когда-нибудь в будущем, может, даже в его собственной стране, – писал Джеральд Смит, – найдут способ почтить память Мирского достойным образом». Видимо, такое время пришло. Лучшим, самым достойным памятником Д.П.Мирскому служила и служит его превосходная книга. Нелли Закусина "Впервые для массового читателя – малоизвестный у нас (но высоко ценившийся специалистами, в частности, Набоковым) труд Д. П. Святополк-Мирского". Сергей Костырко. «Новый мир» «Поздней ласточкой, по сравнению с первыми "перестроечными", русского литературного зарубежья можно назвать "Историю литературы" Д. С.-Мирского, изданную щедрым на неожиданности издательством "Свиньин и сыновья"». Ефрем Подбельский. «Сибирские огни» "Текст читается запоем, по ходу чтения его без конца хочется цитировать вслух домашним и конспектировать не для того, чтобы запомнить, многие пассажи запоминаются сами, как талантливые стихи, но для того, чтобы еще и еще полюбоваться умными и сочными авторскими определениями и характеристиками". В. Н. Распопин. Сайт «Book-о-лики» "Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.)". Николай Акмейчук. «Книжное обозрение» "Книга, издававшаяся в Англии, написана князем Святополк-Мирским. Вот она – перед вами. Если вы хотя бы немного интересуетесь русской литературой – лучшего чтения вам не найти!" Обзор. «Книжная витрина» "Одно из самых замечательных переводных изданий последнего времени". Обзор. Журнал «Знамя» Источник: http://www.isvis.ru/mirskiy_book.htm === Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890-1939) ===

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (Мирский) , (Мирский) Дмитрий Святополк-Мирский

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги