Читаем Начало. Дневник помощника прокурора полностью

Велит делать отчёт по форме № 1 и форме № 2. Я говорю, что без его письменного распоряжения этим заниматься не буду, т.к. это не входит в мои обязанности. Игорь Яковлевич нацарапал мне на бумажке служебное задание по составлению этих отчётов. От издания распоряжения увильнул. Посмотрим, чем дело кончится.

Ковыряюсь с приписками в ДЮСШ. Мне всё это надоело, и к концу рабочего дня я спихнул материал Игорю Яковлевичу.

Вечером была учёба. Сказали, что всю финскую колбасу мы передали в Польшу. Это было расценено поставщиками как нарушение условий договора. По этим соусом Суоми, якобы, нам колбасу теперь поставлять отказалась.

Завтра учёба в городе, а в пятницу вновь отрядили в Мосгорсуд.


01.10.1981


Игорь Яковлевич хотел засадить меня писать отчёты (формы № 1 и № 2), но я с утра таскался в 46 о/м, а потом на Моспочтамт, допрашивал постового. В конторе отписывал эту дурацкую жалобу. Потом отвечал на телефонограмму. После всё же засел за отчёты.

Смотрел в нарядах копии предыдущих отчётов. Там написана ересь. Или я наврал в прошлый раз, или Игорь Яковлевич меня потом поправил. До обеда, тем не менее, управился.

Игоря Яковлевича, между тем, не было. Воспользовавшись этим, я через канцелярию сбагрил ему все свои завтрашние дела. (Пока я бился с отчётами, Игорь Яковлевич вникал в суть арестов. По два часа с  каждым. Следователи выходили от него, шатаясь).

В городе стали читать нудную лекцию на политические темы. Мы с Колдаевым посидели чуток и решили дать дёру. В перерыве укрылись в сортире, пережидая, пока снимут заслон с выхода. Сидим на подоконнике, беседуем. Вдруг заходит какой-то мужик (вроде бы, Ящук, начальник отдела статистики): - Как дела, молодёжь? – спрашивает. Но видно, что не понимает цель нашего здесь присутствия.

- Ничего, - отвечаю, - там охрану не сняли?

- Какую охрану? – насторожился мужик.

- Лекционную, – говорю.

Тут до него дошло: - Всё в порядке, - говорит, - можете идти.

Мы и удалились. Мужик только головой покачал. Видимо, вспомнил что-то.

Вышли на улицу беспрепятственно.


02.10.1981


В Мосгорсуде стоит запах как в спортивной раздевалке.

С божьей помощью процесс начали. До начала я что-то нервничал, потом смотрю – врёт, зараза. Ну, я и освоился.

Судья мужик ничего. Несмотря на свои охи и нытьё перед заседателями, взялся за Купцевич круто. Его действия напоминают действие ротного миномёта (мелко прыгает, но часто сеет). Развил такой прессинг, что Купцевич некуда деваться. Даже родственники в её виновности не сомневаются. Но подсудимая – баба упёртая и глупая. Упёрлась, и всё тут.

Два раза объявляли перерыв. Ждали свидетелей. Адвокат всё бил на то, чтобы дело заслушать сегодня (у него перерыв в других процессах). Хрен его знает, как быть, я этот вопрос на усмотрение суда оставил.

Никитин меня к себе зазвал и говорит: - Эпизодов со взяткой три. Допрошен взяткодатель, один. Повторности, таким образом, в суде не установлено. Если ваши светлые умы согласятся перейти на ч.1 ст. 173 УК, то я хоть сейчас закончу. А адвокат дел понахватал и, кроме того, знает, что при такой явке часть вторая в Верховном суде отлетит, вот и бьёт на это.

- Подождём, - говорю, - пока другие свидетели подойдут (из 3-х нужно хотя бы 2-х допросить). На том и порешили.

В понедельник с 10-15 снова в процесс.

Звоню Игорю Яковлевичу, тот матом ругается. Работает. (Пусть немного поработает, а то ведь за время его отпуска мы ведь так ничего и не сделали. Надо исправлять ситуацию, да и пример личный показать, а то одни слова).


05.10.1981


Судья допросил ещё одного свидетеля и объявил судебное следствие законченным.

Я распинался минут 30, не меньше. Удалось мне зацепит пару фактиков существенных. Адвокат, мерзавец, перешёл на личности. И в том я не прав, и в этом, и, в конце концов, обвинил меня в плохом знании человеческой психологии.

Судебная коллегия удалилась на приговор. Я сначала решил сходить в кино, благо кинотеатр рядом, но там сеансы были неудобные. Приговора же нужно было ждать часа три, не меньше. Я подумал и пошёл в контору.

Тут же насыпали жалоб. Заглянул к Игорю Яковлевичу. Тот встретил меня с распростёртыми объятиями. Засадил писать отчёт (раздел «задержания»). Я немного поотирался, отписал пару жалоб и смылся в 29  о/м задержанных считать.

Перед отъездом, правда, говорю Игорю Яковлевичу: - Всё равно Вы над каждым арестом по два часа сидите, следователя насилуете, так почему бы Вам в связи с этим самому ИВС не проверять? У меня бы время высвободилось, и Вы бы с арестом быстрее разбирались.

Игорь Яковлевич на меня искоса смотрит и говорит: - Эээ-ээ-э!

Выдали зарплату 101 рубль. Это я стал фактически на 7 руб. больше получать, три рубля улетели на налоги.

Марина Львовна всё ещё на больничном.

Оказывается, пока я по судам болтался, в 46 о/м изнасилование с ограблением. Через несколько дней в 92 о/м такое же нападение, неизвестный успел ограбить, но до изнасилования дело не дошло. Милиция ночами бегает по улицам, ловит. Изловила. Потерпевшая его опознала. Оказался начальником оперативного отряда МВТУ им. Баумана. Проверяем.


06.10.1981


Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное