Читаем Начало. Дневник помощника прокурора полностью

Дочитывал отказные материалы. Из них дел можно навозбуждать – страсть. Давеча взял в 29 о/м материал. Три мужика устроили вечером в коммуналке большую пьянку, как оказалось, параллельно с соседом. Потом они с ним что-то не поделили. Соседям снизу пришлось вызывать милицию. Ребята милиции не открыли. Та сидела под дверью с трёх до семи часов утра. Утром дверку кто-то приоткрыл, милиция и ворвалась.

Повязали всех, притащили в отделение. Хозяин оказался шофёром первого секретаря Калининского райкома. Один евонный собутыльник – зав отделом агитации и пропаганда райкома ВЛКСМ, второй – зав каким-то другим отделом.

Оказалось, что они получили пайки к празднику. В них было по пять бутылок водки на брата. Сколько выпили – не помнят. События тоже вспоминают плохо. Уже начались звонки. Первый секретарь РК ВЛКСМ второй день ходит к Игорю Яковлевичу. Прокурор непреклонен.

Возбудил грабёж по 46 о/м (ст. 145 ч. 2 УК). Сокрытие. Правда, с лицом. Уже такие стали прятать.


04.11.1981


Наконец, добрался до профилактики. Поковырялся до обеда и, вроде, вызнал всё, что нужно (за исключением нескольких пунктов). Надо бы садиться за справку.

Взял на себя профсоюзное поручение – покупку замка. Его хотят поставить на туалет, чтобы ограничить доступ посторонних лиц. С одной стороны, вроде бы, правильно – будет чище. С другой стороны – неизвестно.

Вечером разбирался с жалобами. По 46 о/м, видимо, возбудим ещё одно уголовное дело (зять избил тёщу – перелом ноги и руки. Три месяца в больнице).

Поток жалоб, вроде бы, уменьшился. Не сглазить бы.

Я прикинул – если меня сейчас от всего вновь поступившего освободить, имеющейся работы мне хватит на месяц. Так и живём. Багаж – что надо.

Поляков ушёл в отпуск. Поставил торт, но книгу не вернул. Даже не заикнулся. У Алёны дань рождения. Ходит пасмурная – в отпуск не отпустили, задержали на две недели.


05.11.1981


С утра нацарапал представление на Кириллова и Ханыгина (оба 92 о/м) за сокрытие от учёта заявлений о преступлении. Потом засел за представление, вернее, за справку. Закончил около 17-00. За это время люто её возненавидел. Получилось 15 страниц рукописного текста. Это по комплексной – то проверке. Но, хрен с ней. Устал, как собака.

Алёне в связи со вчерашним днём рождения вручили предмет. Что именно, не знаю. Подарок был в упаковке.

Ходят слухи, что следственный отдел разделяется. Поташов (СУ ГУВД) предложил Купко (СО РУВД) выбор: замом в другой отдел или следователем в Первое управление главка. Это подполковнику – то. Следователи плюются и говорят, что уйдут в народное хозяйство.

Суд вернул на доследование сразу три дела. Ура.

Поручили сделать газету к празднику. Но заметок никто не пишет. Сортир стали запирать. Ключ от него висит в канцелярии, так что теперь по нужде нужно дольше бегать. И дальше. Бюрократия.


06.11.1981


С утра никто ничего не делает. Я сижу, занимаюсь болтовней. Игорь Яковлевич что-то не в духе. Я возбудил по райкомовским работникам уголовное дело, отдал Игорю Яковлевичу. Не знаю, подпишет, или нет.

Алексей Владимирович Самойлов принёс передовицу. Лина Михайловна – воспоминания о Ленинграде, Сапожков – серию карикатур. Сбацал, кое-как, газетёнку. Боюсь, что шеф не оценит.

А тот собрал нас в 14-00, поздравил с праздником, зачитал подоспевшие открытки, зачитал приказ о присвоении Сапожкову 1-го класса и о поощрении денежной премией в размере 50 руб. Женщин отпустил домой сразу, а мужчинам велел расходиться по мере возможности. Сам же вознамерился в 15-00 час. отбыть в Кремлёвский дворец.

Мы с Хаврониным не стали ждать этого счастливого момента и быстренько слиняли (Сапожкова уже не было).


07.11.1981


Дежурил с 16-00 до 22-00. Немного попечатал в обществе домашних. Татьяна Валентиновна ушла. Примерно в 19-00 звонит дежурный из РУВД, говорит, в 92 о/м милиционера избили. По инструкции мне выезжать не положено, но я плюнул и поехал.

Оказывается, около «Яхты» подралась толпа народа. Призвали милиционера. Тот вмешался, его стали бить. Мимо проезжал патруль из управления. Спас.

Я допросил пятерых милиционеров и пошёл домой. Материал оставил милицейскому следователю.

Менять меня должен был Юрий Витальевич.


09.11.1981


Появилась Марина Львовна. Правда, ходит, сдаёт анализы, утверждает, что отбрыкалась от госпитализации. Грипп дал осложнение на печень.

Оперативки не было, т.к. шеф поддерживал в суде обвинение. Я сразу засел за жалобы. Отписал пять штук. Это ст.109 УК, три ст. 206 ч. 2 УК и одна ст. 207 УК.

По поводу райкомовского хулиганства вызывал шеф. Интересовался возможностью их привлечения к административной ответственности. Я сказал, что передал материал Игорю Яковлевичу, но из него можно сделать «десятку». Шеф одобрил. Велел так и поступить.

Корчной выиграл у Карпова. Счёт 4-2 в нашу пользу.

Завтра День милиции. Наши обычно празднуют его в ДК «Автомобилистов», но в этом году не получается (там ремонт или что-то в этом роде). Замполиты бегают, ищут выход.

Вынес отказ по заявлению Володарской. Шеф вёл приём. В коридоре сидела толпа народа, видно, понапринимал жалоб. Завтра с утра и обвалятся.


10.11.1981


Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное