Читаем Начало. Дневник помощника прокурора полностью

Жалоб оказалось всего две. Одна по 29 о/м, вторая по м/вытрезвителю. Отдал их стажёрке.

Игорь Яковлевич велел делать отчёт по форме № 2 за 10 месяцев.  Издал письменное распоряжение (я их собираю в отдельную папочку, у меня уже много накопилось). Перерыл весь наряд – нет отчёта по форме № 2 за 9 месяцев. Игорь Яковлевич крылами бьёт. Стал у себя искать – не нашёл. Вспомнил, что мы, оказывается, не делали этих отчётов. Я же припоминаю, что составлял.

Кончилось тем, что Игорь Яковлевич издал указание, в котором потребовал составления отчёта по формам № 2 и № 1 за 9 мес. Я, было, пригорюнился, но потом вспомнил, что прокурор слишком уж бодро потрясал цифирью на совещаниях.

Пошёл к Игорю Яковлевичу. Прокурор, - говорю, - захапал, не иначе. Игорь Яковлевич вскочил, полетел на рысях к шефу. Вернулся, гордо неся в клюве отчёты.

Но за 10 мес. бумаги я всё же составил. Так до обеда и проканителили.

Получил материальную помощь от профсоюза – 15 руб. Основание – тяжёлое материальное положение, сложившиеся в связи с переездом на новое место жительства На двоих с Татьяной Валентиновной нам дали комнату в доме № 66 по Ленинскому проспекту (коммуналка, Октябрьский район).

Поехал в город. Там УСОшники написали по моим тезисам протест по Купцевич. Выбросили 2/3, оставили всего полстранички. Видимо, это формальность, т.к. дело будет докладывать прокурор-кассатор, поддерживающий протест.

Получил проездные за шесть месяцев – 18 руб. Вернулся в контору. Игорь Яковлевич зашивается. Валерий Павлович собрался ложиться на обследование. Это, минимум, месяц, следовательно, из отпуска он вовремя не выйдет.

Игорь Яковлевич составил график движения уголовных дел, находящихся у нас в производстве. Все мои возбуждённые вчера дела он подписал. Взял у него райкомовских хулиганов. Будем делать отказной по ст. 10 УПК.

Карпов выиграл у Корчного. Счёт 5-2 в нашу пользу.

По району ездит бригада бормотологов. Заставляет милиционеров дышать в трубку. Так проходит День милиции.


11.11.1981


Отписал пару жалоб. По райкомовскому материалу вынес «десятку». Оформил отказ по Иньшину и Мироновым.

Мосгорсуд вернул нам дело Чануквадзе (ст. 173 ч. 2 УК) на том основании, что к ответственности не привлечён посредник. Игоря Яковлевича и Лину Михайловну вызывали в связи с этим в город. А у нас по этому поводу разгорелись жаркие споры – что лучше, плохой обвиняемый или хороший свидетель?

Сошлись на том, что следователю виднее, делать человека свидетелем или нет. Мне тоже кажется, что если доказательств мало, можно посредника и не привлекать, с его помощью топить основного.

У Татьяны Валентиновны день рождения. Купил её 15 гвоздик. На 25 не хватило денег. 

 Игорь Яковлевич разыскивал стажёрку. Она сидела в ИВС, но он ей не верит. В 17-00 началось закрытое партсобрание и я слинял домой.

СКА Ростов вылетел из высшей лиги. Набрал, между прочим, 26 очков.


12.11.1981


Отдал Игорю Яковлевичу кое-какие бумаги и укатил в 29 о/м на комплексную проверку (вместе со стажёркой).

Профилактика на замке. Мы околачивались в дознании, точили лясы. Маргарита ржала, как заведённая. Андрюшин (29 о/м) рассказывал про МВТУ, комитетскую охрану и пушку Берии, раскрывая свою гнилую сущность.

Проболтали до 15-00. Пришёл Королёв (29 о/м). Перебрались к нему в профилактику. Маргарита смотрела тунеядцев и пьяниц. Досидели до 18-00. У милиции развод. Мы договорились на завтра, сами поехали в контору.

Игорь Яковлевич уже не чаял нас увидеть. Заодно обрадовал – Лидия Георгиевна запузырила на доследование дело по ст. 109 УК. Он – вменяемый олигофрен. Шёл без адвоката. Это уж блин, так блин. Только руками развести.


13.11.1981


С утра потащился в 29 о/м. Допроверил рецидив, адм надзор и пр. В общем и целом, проверку можно считать законченной.

Ломинкину (29 о/м) по нашей малолитражке объявили выговор. Палютин на меня жутко обиделся, сказал, что теперь ничего показывать и давать мне не будет. Только по запросу.

Меня заело. Сел и написал ему тут же запрос. Бери, - говорю, - запрос. Давай, - говорю, - материал. Неси запрос в канцелярию, - отвечает Палютин, - нехай его зарегистрируют. Ладно, - говорю. Отнёс его в канцелярию и уехал в контору. Жду, чего будет.

Справедливо или нет, закатали Ломинкину выговор, не знаю, но формальные основания к тому были (сокрыл от учёта грабёж). Если с Палютиным так и дальше пойдёт, придётся что-нибудь делать. И, ведь, накажут, дурака. Он ещё больше обидится. Вот, и работай с такими.

В 16-00 начинался вечер в райкоме. Галька сказала шефу, что собирается пойти. Нечего Вам там делать,  - сказал шеф и укатил. Слух разнёсся, и все, кто хотел пойти, не пошёл. Правда, ближе к 18-00 Юрий Витальевич подбил Игоря Яковлевича на авантюру, и они поехали на концерт.

Я пораньше смылся домой. Перед уходом напутствовал Игоря Яковлевича – велел поговорить с Палютиным (если тот будет на вечере), замириться с ним.

Игорь Яковлевич согласился. Я тоже думаю, из-за Стаса мы долго ругаться не будем. Через неделю, через месяц ли, но помиримся. А если на самого Палютина телегу придётся писать, то отношения надолго испортятся.


Перейти на страницу:

Похожие книги

Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное