Читаем Наказ Комиссии о сочинении Проекта Нового Уложения. полностью

503. Начальное основан"iе правлен"iя не только тогда повреждается , когда погасаетъ то умоначертан"iе государственное , закономъ во всякомъ изъ нихъ впечатлнное , которое можно назвать равенствомъ предписаннымъ законами , но и тогда еще , когда вкоренится умствован"iе равенства до самой крайности дошедшаго , и когда всякъ хочетъ быть равнымъ тому , который закономъ учрежденъ быть надъ нимъ начальникомъ.

504. Ежели не оказуютъ почтен"iя Государю , правительствамъ , начальствующимъ ; если не почитаютъ старыхъ , не станутъ почитать ни отцовъ , ни матерей , ни господъ ; и государство нечувствительно низриновенно падетъ.

505. Когда начальное основан"iе правлен"iя повреждается , то принятыя въ ономъ положен"iя называются жестокост"iю или строгост"iю ; установленныя правила именуются принужден"iемъ ; бывшее прежде сего радн"iе нарицается страхомъ. Имн"iе людей частныхъ составляло прежде народныя сокровища ; но въ то время сокровище народное бываетъ наслд"iемъ людей частныхъ , и любовь къ отечеству исчезаетъ.

506. Чтобъ сохранить начальныя основан"iя учрежденнаго правлен"iя невредимыми , надлежитъ удержать государство въ настоящемъ его велич"iи ; и с"iе государство разрушится , если начальныя въ немъ перемнятся основан"iя.

507. Два суть рода поврежден"iя : первый когда не наблюдаютъ законовъ ; вторый когда законы такъ худы , что они сами портятъ ; и тогда зло есть неизлчимо по тому , что оно въ самомъ лкарств зла находится.

508. Государство можетъ такъ же перемниться двумя способами : или для того , что установлен"iе онаго исправляется , или что оноежъ установлен"iе портится. Если въ государств соблюдены начальныя основан"iя , и перемняется онаго установлен"iе , то оно исправляется ; если же начальныя основан"iя потеряны , когда установлен"iе перемняется , то оно портится.

509. Чемъ больше умножаются казни , тмъ больше опасности предстоитъ государству : ибо казни умножаются по мр поврежден"iя нравовъ , что такъ же производитъ разрушен"iе государствъ.

510. Что истребило владн"iя поколн"iй Цина и Суи ? говоритъ нкоторый Китайск"iй писатель ; то , что с"iи владтели не довольствуясь главнымъ надзиран"iемъ однимъ только приличнымъ Государю , восхотли всмъ безпосредственно управлять , и привлекли къ себ вс дла долженствующ"iя управляться установлен"iемъ разныхъ правительствъ.

511. Самодержавство разрушается еще тогда , когда Государь думаетъ , что онъ больше свою власть покажетъ , ежели онъ перемнитъ порядокъ вещей , а не оному будетъ слдовать , и когда онъ больше прилпится къ мечтан"iямъ своимъ , нежели ко своимъ благоизволен"iямъ , отъ коихъ проистекаютъ , и проистекли законы.

512. Правда , есть случаи , гд власть должна и можетъ дйствовать безо всякой опасности для государства въ полномъ своемъ течен"iи. Но есть случаи и так"iе , гд она должна дствовать предлами себ еюжъ самою положенными.

513. Самое вышнее искуство государственнаго управлен"iя состоитъ въ томъ , что бы точно знать , какую часть власти , малую ли или великую употребить должно въ разныхъ обстоятельствахъ ; ибо въ самодержав"iи благополуч"iе правлен"iя состоитъ отъ части въ кроткомъ и снисходительномъ правлен"iи.

514. Въ изящныхъ махинахъ искуство употребляетъ столь мало движен"iя , силъ и колесъ , сколько возможно. С"iе правило такъ же хорошо и въ правлен"iи : средства самыя простыя суть часто самыя лучш"iя , а многосплетенныя суть самыя хуждш"iя.

515. Есть нкоторая удобность въ правлен"iи : лучше чтобъ Государь ободрялъ , а законы бы угрожали.

516. Министръ тотъ очень не искусенъ во зван"iи своемъ , который вамъ всегда станетъ сказывать , что Государь досадуетъ , что онъ нечаянно упрежденъ , что онъ въ томъ поступитъ по своей власти.

517. Еще бы с"iе великое было нещаст"iе въ государств , если бы не смлъ никто представлять своего опасен"iя о будущемъ какомъ приключен"iи , ни извинять своихъ худыхъ успховъ отъ упорства щаст"iя произшедшихъ , ниже свободно говорить своего мнн"iя.

518. Но скажетъ кто : когда же должно наказывать , и когда прощать должно ? С"iе есть такая вещь , которую лучше можно чувствовать , нежели предписать. Когда милосерд"iе подвержено нкоторымъ опасностямъ , то опасности с"iи очень видны. Легко различить можно милосерд"iе отъ той слабости , которая Государя приводитъ ко презрн"iю наказан"iя , и въ такое состоян"iе , что онъ самъ не можетъ разобрать , кого наказать должно.

519. Правда , что хорошее мнн"iе о слав и власти Царя могло бы умножить силы державы его ; но хорошее мнн"iе о его правосуд"iи равнымъ образомъ умножитъ оныя.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии