Читаем Новые письма темных людей (СИ) полностью

Sed me aberrare ex themis nostrae! Et in haec caupona, in quid me inireo cum amicus meus, nos cum curtisanis et curiales loquitas de aliquam levissimis momentis res (et haec parasitis innumerabilis comederui tamen dulce super meus sumptu, et verum manducare ex meus marsupium), et repente unus officialis ex Commissiae dixit me: «Vestrum melior amicus, nomine qui est Constantin Semenis, et quod nos scire, si illum in Americae studiosam in Universitetae Novae-Yorkensis, et hac sicut effigei Anatolius Navalnis, et tamen amicus vestrum nunc totum bibonis facerendo, et bibit omnes dies spiritus firmum et undare dolorem spiritus, et abutior medicamentis malum. Veniam ex vestrum manus impetrare, sed me non possunt narrare de omnis eventis in vita mea in hac epistolae, et me oblatum vos congressui in Baden, enim me audium, qui vos volui in haec loci Germaniae conquiescerum. Post tres dies me potentis vadero in Baden, et me credo, qui vos mos laudare videro amicus vestrum bonis et veteris.





Valete!





Scribum in aedificium Eurocommissiam XX minutes ante satus colloquium serialis (quid numerus haec – me non memore) de causae Novaerossicum. Quando hac omnes finirior...





Epistolae Alexandrum Panchin ad Alexander Maluspectarius.





Salvate, magister meus patiens et misercordiam!





Afflictum me nunc amplecti,



Me satus bibit denaturatum,



Et tam tempore ex mens degredi,



Et sic spiritus lumen accessum...





Non simplex me posui haec terzerimis vestrum in preambulae epistolae meum, sed totum enim me amor vos, et scire, qui vestra poetica divines et melior, sicut cerevisia diluta in die calidus, et ergo me declinare ante vos, et volunt sanitas ad vos et vitae longior, – C annores minimum. Omnes nos cogitatio in publicae, quo vos in poeticae meliorandi valde, quid Dante, quod volumenum illum «Comederiam Divinas» XX annos scribi, sed vos possunt compilarum tanquam carminae, qui facero haec provincialis vicanus, et etiam benitas, quid illum; et me nunc suspectum, quo in hoc truculenta Italia potentis nascirum tamen μεγάλης poeta, si nos scire, quo in istud vicum non vivere aliquando vires genialis, et haec λογίζω sunt, et nos decet auditur novaechronologicas, ergo illum dixit verum rem frequenter, sed rarum et illum facerio erratis. Me bene scire Latinae, et experirtum legere poeta haec in originalis, et potentum fero damnatio finalis, quo eam vir ignotus, et non habeo beati dicendi latinis, sed scribere in Latinae tamen sic barbaricae, qui me totum cum multo intentionis possunt intellego illum scriberandi. Sed haec meus «mentes vociferari».





Vos non decet cogitato, quo me scriberum totum me nunc in causae malum incidero, sed hac verum: nunc meus inimicis, – omnes istud stultis ex vulgus sordidum et indoctoris et illum ductoris venarum me vicissim! Vos non decet misercordiam suos discipulus improbum, et nunc etiam tam magister corruptum, vos possunt conviciari me et non verborum, sed verberum me percussi et contumeliam, – quoniam me meritarior haec! Nuper me scribo in nassis socialiam «Intactio» de haec bufones, quod effigiam canis et cattis vel aliquando bestiam maleficium et maleficarum, quae nos in honoris et gloris scientiae nos sollicitudum exterminatium omnes totum ex hac mundi, quid nunquam non vivunt, – de philosophos malum. Nunc vos probabiliter dixi sup nasis vestrum mussitatum: «Quod haec stultus puer adultus scribero me? Quoniam me potentis auxiliam illum? Ah, Panchin stultae et vaniatis, stare te geneticos doctoris, sed in animae tua sistiti sunt puer causarium...». Vos, nimirum, possunt dicit sic, qui vos superior me in tituli vestrum, – vos sunt professor dignas et onomae, et me tantum senius collaboratis scientiam, et vos in bonum iure me scandaloze, et me non decet contumeliam, sed me etiam potest loqui secundum verbis in defensium meum, quoniam legis postulavit, qui necnon – etiam maniacalis Silvanis Bitcerum – non potest essent capior suam maximum libertatis – loquibantur libertas, et non omnes.





Nuper me adipisci unum donum luxuriam et litterum glicos (γλύκος) ex Illum Sophiam (Σόφιαις) Alexander Curvaturus, qui nunc currum in Pharrisiae ad «Magnum Magister Omnibus Magistris», ut in francogallicas haec Homo dicentur, et meus Magister etiam, – ad Allenus Benuas, et quando illum scribere epistolae ille ad me, si credidi datum sup textum et textum hoc etiam, eam erat in Germanicae Hessenis provinciam et exspectare transgressum pyroscaphis trans Moenus iam tres dies in autovehiculi eius, et totum gelascero et ergo succumbero. Eus nunc vivere multo malum et volens suam status levare parte, et ergo vehiorum in Pharrisiae, «hoc alma mater omnes universitates»; illum mittum ad me corporis sicae, quod eam emero ex unum immigrantis ex Siriam, qui erat bellatoris de Islamicae Regnum, sed nunc haec vir honestus sunt invaliditas, et vivere pacificum et languidum vitae emeritibus teutonicae.





Перейти на страницу:

Похожие книги

1917. Разгадка «русской» революции
1917. Разгадка «русской» революции

Гибель Российской империи в 1917 году не была случайностью, как не случайно рассыпался и Советский Союз. В обоих случаях мощная внешняя сила инициировала распад России, используя подлецов и дураков, которые за деньги или красивые обещания в итоге разрушили свою собственную страну.История этой величайшей катастрофы до сих пор во многом загадочна, и вопросов здесь куда больше, чем ответов. Германия, на которую до сих пор возлагают вину, была не более чем орудием, а потом точно так же стала жертвой уже своей революции. Февраль 1917-го — это начало русской катастрофы XX века, последствия которой были преодолены слишком дорогой ценой. Но когда мы забыли, как геополитические враги России разрушили нашу страну, — ситуация распада и хаоса повторилась вновь. И в том и в другом случае эта сила прикрывалась фальшивыми одеждами «союзничества» и «общечеловеческих ценностей». Вот и сегодня их «идейные» потомки, обильно финансируемые из-за рубежа, вновь готовы спровоцировать в России революцию.Из книги вы узнаете: почему Николай II и его брат так легко отреклись от трона? кто и как организовал проезд Ленина в «пломбированном» вагоне в Россию? зачем английский разведчик Освальд Рейнер сделал «контрольный выстрел» в лоб Григорию Распутину? почему германский Генштаб даже не подозревал, что у него есть шпион по фамилии Ульянов? зачем Временное правительство оплатило проезд на родину революционерам, которые ехали его свергать? почему Александр Керенский вместо борьбы с большевиками играл с ними в поддавки и старался передать власть Ленину?Керенский = Горбачев = Ельцин =.?.. Довольно!Никогда больше в России не должна случиться революция!

Николай Викторович Стариков

Публицистика
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Луис , Бернард Льюис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное