Читаем Новые письма темных людей (СИ) полностью

Vivero cum me in meam cameris unus puer ex Iberia, et hoc est puer firmus et optimosus, et nos vivere in laude cum eius, et non scireo nos scandalis in vitae concordiensis. Hoc puer effugeri ex domo illum in Barcinae, et accessi stadis Francofurtum, et hoc me inveni eius et decerperpsi cum me in Baden. Ipse amore me, cibum exquisоtum, vinum italiensis et vitae-ignaviam sine impotunis labore, – ipse sunt desidiosus et in futurum citerium ipse stare ganeonis (obiter, verbum ganeonis enascereo ex verbum ganeo, quat stuprum et luxuriam significaro, et verbum ganeo exoriri ex nomini Ganymedis, qui sicut meus amicus novum erat puer pulcheris).





Nos omniam temporum communiter, et omnes dies (et noctes) in hoc loci cum meus amatoris ad me sunt «dies vinum und roses», et nos vivum in amore non mendacium, et meliam dies ad me quid minuten, et me dare sacramentum unum, qui me eum cum me in Moskvae subduxit. O, totus floreo me cum meus puer! Et me nuper fabricare unae carmina amorica (sicut nostri amici ex policien fabricare operam iustum contro homines et sicut nostri amici ex Universitetae fabricare dissertationam suam), et praeteream vos possunt legerum haec:





De pueri pigeri et amabili.





Ah, puer ignavus ad spondae-crabattum,



Quod te dormitaro sup tenuise stratum.





Quod veniam ex-sup hic astaro mollis tu crus,



Putris sic farin, parte adiposi, multo brunneus.





Facies tua angelis sic, et bucci tam orbiculatum,



Et augenis tua tam lassitudinis et multo strenuum.





Quat hesterno proculi te in monitorium spectare,



Et nunc quiescevi, profunde et gravi te spirare.





Et sic in balnea te sudare, et multo somni calidum,



Everti te in corporise suam, et sentoniam te detrusum.





Te declinatum ad me ante faciei orbiculare et melior mollis,



Et scendi subucula super haesum tripherotis ventris lenis.





Alvis tuam sicut zelis ex subuculae adecidi ad lectum,



Et radii geliosis ad illum formis facundum et venum.





Similiter undis et fluctis mareno adipis abdominis vectarior,



Et quis motum sive etiam seufcer omni suadersi agitarior.





Cutis brunneum tuam niterui in flamminis clarum,



Et me suam manu trahero ad corium affectum.





Haec corpus non scirem in vitae laborum,



Sed suescevi ad morum et pigritiam totum.





Omnibus dies in vitae securum cubaritum te ad lateris,



Et stare tractabilis corporum, putris et obesitas musculis.





Quat mollis haec lipos, quid ad manus amoenum,



Et volunt me, quo non finitando divinae momentum...





Et etiam me scribunt unum hymnos in greci, et me sonarui hac in taberna nuper, et unus grecis emigrantis in omni vocem longe applaudaro me. Haec carmina infrae:





Για το ταξίδι μου.





Σε μια ημέρα ηλιόλουστη ωραί



Από τη Μόσχα πήγε στο δρόμο ειμαί.





Παντού υπάρχει χιόνι λευκό,



Κι εγώ γρήγορα το φαγητό.





Το αυτοκίνητο μ' γρήγορα περνά χιλιόμετρά



Πλησιάζω προς της χώρας τα σύνορά.





Στα σύνορα πίνω την φιάλη πρώτή,



Όπου κονιάκ γαλλικά περιέχεί.





Είμαι μέσα Πολωνικά βουνά ψηλός,



Πάγωσε, ήπιε κρασί, κουρασμενός.





Μετά ήρθα στη Γερμανία πλούσία,



Ήπια σε Δρέσδη ένα βαρέλι κρασία.





Περαιτέρω πήγα στη Φρανκφούρτη χοντρός,



Όπου μερικά βαρέλια μπύρας στραγγισμενός.





Έφυγα από τη γη Χέσσεν δασώδη στη συνεχεία



Και πήγε στην Μπάντεν-νεκρή για θεραπεία.





Εδώ τώρα ξεκουράζομαι όπως πρεπεί,



Νερό πίνω και κρασί, ναι παίζω με το παιδί.





Valete et veni ad vestrum palios sodalis in stadis Baden; erit bibere in tertium numeri, et vos scire, quo bibere in companiam amicis bonum – hilaritudis, quid bibere monachium, sicut clerus.





Datum in Baden.





Epistolae Michailius Clerus ad Vladimirius Mundis.





Humilitatissimus professor dialecticae demero suam beretae fronte Vos, qui sunt Vos decanus philosophiam facultatis Universitetae Moscovianae. Me salutant Vos et mitto tam salutes, qui habitatum in Moscvae-flumen Salmis! Me dicit multum et dicit iterum et erit dicit, quid vos sunt magnissimus et sultissimus philosopos in omnia patrida (πατρίδα) nostra.





Vos nuper scriberandi ad me et mirari me, quid causam meam in Petrucivis, et quo sanitas meum, et qui nos facere cum studentibus adversationes et oppositionis in nostrum Universitetae. Me suggerero milles excusationis ad vos, ergo me erat infirmatum (in hac tempore me abireo ex meam quintae albae febris in praedium) et totum nunc me acquirero potentiam scribere vos.





Nos vivere in Petrucivis sic in mel et non scire dolores: nos habeo pecuniam in numerum valde et omnes dies ad nos veniam multibus homines abundantis et dare ad nos horologiam aureum et argenteum, monetis de generosis metallam, autovehiculiis etc. Etiam nuper ad unae nostrae iuristae pater studentium ignavum et, quid anglicos loquitum, – obtusum, dare praedium cum terris silvanis et ageris circum. Haec bonum et honorabilis vir amor suam paedis (παιδιά) valde, et in nunc annos illum filia ex scholae in nostrum Universitetae arroganter, et me audidi in andronis ex unus andros (άνδρας), qui illa voleo in facultatis philosophiensis arrogantero, et si est verum, me erit possum acciperum unus beneficium uberis, et me erit curant et facerio omnino, qui ita puella in nostro facultatio adveni.





Перейти на страницу:

Похожие книги

1917. Разгадка «русской» революции
1917. Разгадка «русской» революции

Гибель Российской империи в 1917 году не была случайностью, как не случайно рассыпался и Советский Союз. В обоих случаях мощная внешняя сила инициировала распад России, используя подлецов и дураков, которые за деньги или красивые обещания в итоге разрушили свою собственную страну.История этой величайшей катастрофы до сих пор во многом загадочна, и вопросов здесь куда больше, чем ответов. Германия, на которую до сих пор возлагают вину, была не более чем орудием, а потом точно так же стала жертвой уже своей революции. Февраль 1917-го — это начало русской катастрофы XX века, последствия которой были преодолены слишком дорогой ценой. Но когда мы забыли, как геополитические враги России разрушили нашу страну, — ситуация распада и хаоса повторилась вновь. И в том и в другом случае эта сила прикрывалась фальшивыми одеждами «союзничества» и «общечеловеческих ценностей». Вот и сегодня их «идейные» потомки, обильно финансируемые из-за рубежа, вновь готовы спровоцировать в России революцию.Из книги вы узнаете: почему Николай II и его брат так легко отреклись от трона? кто и как организовал проезд Ленина в «пломбированном» вагоне в Россию? зачем английский разведчик Освальд Рейнер сделал «контрольный выстрел» в лоб Григорию Распутину? почему германский Генштаб даже не подозревал, что у него есть шпион по фамилии Ульянов? зачем Временное правительство оплатило проезд на родину революционерам, которые ехали его свергать? почему Александр Керенский вместо борьбы с большевиками играл с ними в поддавки и старался передать власть Ленину?Керенский = Горбачев = Ельцин =.?.. Довольно!Никогда больше в России не должна случиться революция!

Николай Викторович Стариков

Публицистика
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Луис , Бернард Льюис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное