Читаем Новые письма темных людей (СИ) полностью

Esti novariis est bonum, sed non totum, ergo nos nuper caperum delegatiae ex Pharrisiae, quod in nostrum bursum ducero nostris amicus Dmitrius Monedulus, quo est vester alumnus, et nunc ipse enitior animus permoventis proventes, – ipse nunc sunt parasitis Universitatis Pharrisiensis, et accipero multum aurum ex ganzae gazae universiae, et vos scire, quo Franciscas universitates est institutes pecuniosi et illum habeo multum aurum ad contis, quod dicitur teutonices, vel in logariasmos, quod dicit graeci, in cambiam Helveticis et Bahamiensis. Hospitis erat meliorandi valde, mansuetudinis in colloquam cum nos, illum singularo iociandi, risandi, vinum biberandi et in alimodum ludis carten luduandi. Me longiori temporem opinari et putarum in malum mentensis affectis, qui omnes haec franciscandis philosophos est «ranies», quando nominatur illum in patriae nostrae, sed post haec parvis colloquae me modificariam suam existimatio ad haec genus. Unus professor philosophiis ex Sorbonae adveni ad me et dicit: «Quad me laudare, se me possunt spectari vos, qui est meus occultis magister, et me non posse simpliciteri credero, qui me stare ante vos! Vos est magnissimus ex dialecticis post Evaldus, et etiam Gegelius non frater ad vos, quo vos superior Gegeli!». Haec professor ex Pharrisiae vir honorabilis est, et me scire, qui illum habeo multum pecuniam ex redituum studentibus, et omnes alios hostes loquitatum de ipse, quo illum profundus et subtilis philosophos scholae novaescholasticos, et illum ergo amicus mirxistam benitas. Omnes homines volunt totum felicitas in vita, et omnes ex nostrum amicis scire, quo felicitas est pecuniam sum. Sed omnes hac sunt vilitates, ergo et conservaro haec in paxem.





Vos percontasivi, quomodo nos disquisitium cum studentes oppositiones, quae in numeri valdium in civitas nostrum, et me respondidi ad vester quaesitum: δεν ξέρω, quod in omnibus civitas, sed in Universitatis nostrum nos enecaro quis omnino volocogitatio totum, et non etiam in nostrum Universitetae nunquam mens voluntatis, et non omnes haec iuvenes poetas, hipsteres, oppositiones etc., et in vitae academicae dominatium totalis disciplina baculum vel punitionis, et vos impossunt videre in nostrum facultatae etiam unum studentis, qui discerne ex alios exemplaris studentis; omnes studentes ex facultatio meam est fautores nostrum Presidentius et sodalii partiis «Unitatia Rossica», et non est ex meam studentis inimici Sanctum Principatiae! Haec problematibus nos solvi simplicitiam et elegantiam: vos scire, quo haec bufones ex Ministerio educatione nomizato (νόμιζε), qui nos debito «iudicare sine emendatum ideologiam et politicam», sed haec narren non scire, qui nos impossunt facerendo sicut ex nostram honoria et ex famae bonum, et nos odi illum et volunt assumpsi libertas ex vexatiam regnum, et ergo nos continereo corruptiam in magistratis et ministeriam alimodum, quia «totum corruptia potentum vindictam nostrum educatio», quod nuper dicit noster amicus Alexius Amoritas, quid nunc emittero libri solidiam et aestimabiliam, et titulavit haec libri «Obscuro eruditiam»; in haec libri ipse etiam scribunt hac. Sic ecce, meus amicus, me et aliam professores in Universitatis Petrocivitatis habeo in externorum studentiam vestigatoris, et haec rattis argutis in breviter tempore paeberui ad nos nuntius, quod est conclamarui ad nos, se aliquid studenta conturbandi normales moraliensis «non scribature», – quod est damnarum rectori, decani vel aliae personae officialia ex Universitetae sive ex Ministerio educatione; se hac studens satus sum loquindi orationes contro nostrum Regis et Ordnung magistratis; se studiosus erat perspexit in opus indignitatis, quid est ergasiam (εργασία) ad wurdelis lagis, quat dicitur teutonici, vel in vulgis (turpis) locis, – se nos scribo in Latine classicarum, – quid est douleam (δουλειά) officiantiam, curieren, alimentaries, pantopolies (ex παντοπωλείο), propolies in tabernam etc.; quando in rectoratium sovietis noscero, qui unique ex studentibus nostrum vivere in peccantiam et quaesitum ad vitae, vinum et meretrixen trans laborarum nefandiam et prostituero nostrae Universitetae (me non volo, quat aliquid officialis ex Ministeriis regionalis agnovi, quo nos non solvi stipendium ad studentis nostrae), – nos statim et sine cunctationes exturbaro haec studens et non curat de eo longe.





Перейти на страницу:

Похожие книги

1917. Разгадка «русской» революции
1917. Разгадка «русской» революции

Гибель Российской империи в 1917 году не была случайностью, как не случайно рассыпался и Советский Союз. В обоих случаях мощная внешняя сила инициировала распад России, используя подлецов и дураков, которые за деньги или красивые обещания в итоге разрушили свою собственную страну.История этой величайшей катастрофы до сих пор во многом загадочна, и вопросов здесь куда больше, чем ответов. Германия, на которую до сих пор возлагают вину, была не более чем орудием, а потом точно так же стала жертвой уже своей революции. Февраль 1917-го — это начало русской катастрофы XX века, последствия которой были преодолены слишком дорогой ценой. Но когда мы забыли, как геополитические враги России разрушили нашу страну, — ситуация распада и хаоса повторилась вновь. И в том и в другом случае эта сила прикрывалась фальшивыми одеждами «союзничества» и «общечеловеческих ценностей». Вот и сегодня их «идейные» потомки, обильно финансируемые из-за рубежа, вновь готовы спровоцировать в России революцию.Из книги вы узнаете: почему Николай II и его брат так легко отреклись от трона? кто и как организовал проезд Ленина в «пломбированном» вагоне в Россию? зачем английский разведчик Освальд Рейнер сделал «контрольный выстрел» в лоб Григорию Распутину? почему германский Генштаб даже не подозревал, что у него есть шпион по фамилии Ульянов? зачем Временное правительство оплатило проезд на родину революционерам, которые ехали его свергать? почему Александр Керенский вместо борьбы с большевиками играл с ними в поддавки и старался передать власть Ленину?Керенский = Горбачев = Ельцин =.?.. Довольно!Никогда больше в России не должна случиться революция!

Николай Викторович Стариков

Публицистика
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Луис , Бернард Льюис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное