Читаем Новые письма темных людей (СИ) полностью

Me nuper accipero tuum epistolae ad me et responderui ad tuasi quaestationam in meam litteram ad tibi, meus baceolus sive lapis.





Ad meus spectarunt, se dicti verum, te stare nunc ordinariam et miserandum diurnarii; laborarum ad canalis magistrandis erat malum ad tuam animus. Quando te satus sum douleam (δουλειά) in hic loci, – te inciperio mutante in diurnariam burgensis; hac loci et homines, qui laborare in telespectario et diu emero omnino suasi corpum et animum ex dollaries ad capitalum. Te, fortasse, memore sic versam metrici Demianis Pauperum:





Oblecti divinae picturae, serves, me ante vergero;



Suam araneum ferrorum mundi me omni saepiro!





Sed me viderunt ex tuum epistolam, quo aliquo homiensi in tibi vivere, et te habeo potestas ad vitae normale, sed te decet multum modificaro in vitae suam, et totum sic viam te possunt seligero, sed alias viam est ficti. Sed te nunc non est puer parvulus sine mentem et νους, sed nunc te est vir dignas et independens, et te nunc ponero ad suae visitatiocharten titulum «Dominus magister Constantinis Semenis, diurnarius doctum»; te facerendo filmam documentales et docereo populus cum tristis faciei; ergo te suam scire, quo te decet facere. Nunc te vir adultus est...





Sed nunc me non volunt colloqui de haec, et me decet dicit te, quo te facere falsum in suam laborare quod communista; esto grave sunt. Me legeram tuasi textam et possum dixi: omnes commentationes tuam est verum et fortis delirium in bonissimum casum, sed in casum malum omnes haec est totum stercus canis. Quando me legerum commentationes tuam, – in meum capitis oririam novae capilles incanis. Me conflagrare ex pudoris quando legerunt illum, et me non possunt praeposui huc ad studiosam meam, quae illum doctorem, qui te, et illum risandi in vocem sup textam tuasi.





Me memore, quando in unum maphimum (ex μάθημα) nos disputando de «essentiae nomine «socialismus» in theoriam marxisticae», et me comprobaro suam gnomisiae (ex γνώμη) de magnae problemae haec, et docerui, quo primum stadiam socialis commusiensis est stadiae socialisticarum, et posthuc decet communismus inireo; te dicit orationes conto sum et probarui severum, quo socialismus sovieticus – est unum verum socialismus et communismus in mundi omni. Ah, quat te erat stupidum in hoc temporem, et nunc te tamen unus narr, quod dicti Magnissimus ex teutonices, et non te transformarui in miltum annorem! Te – dedecus meus et me non volunt scriberam epistolae ad te et mitterunt eius ex te, – sanitas meam nunc malum exgressum totum, et me omnino tempore infirmum et etiam scriberam suam libres et opusculam non in potentes. Quando me legerum tuam articules me habeo carnificinae magnae, et in cor affectio tripudiarunt sive exsultarunt, et tu turpis et foedus ad me sicut homo, et me odi te valde, quo me odi professori Borisum Cagarlicium; haec rostrum nunc «laborare» (quo significaro habebanturi sinecurae in formae cathedram professoris cum praebendorum solidum), sed illum non scire socialiam philosophiae tamen bono, quod me scire hac. Me oportet obtinero loci haec panem, et me oportet habeo multibus pecuniam in bancam, sed non istud profanus; me, victima regiminis staliniensis, quae in carceram vertiti multum annorem, auctoris divinorum operam, in senium non habeo aliquam (etiam parve) sinecurae! Quat temporem, quat morales!





Post scriptum:





Tuum carminae graecae bonum est, et me laudarunt quando legenrunt illum, sed meis carminam bone, que tuasi, et cum haec epistolae me mitterui etiam translationis carminae revoluniam «Warsaviana» et auctoritatae metrici «Rusticum bellum».





Warsaviana.





Hostile turbinis flante sup nostis,



Tenebris potentias nobis tormentum,



Intravimus fas est proelium cum hostis,



Futura nostra fatum est nim vagum.





Sed superbe et confidenter signum



Certamen de opus servi vexillum,



Vexillum magnum certamen populum



Pro Sancta libertas et optimus mundum.





In pugna cruentum,



Pulchrum et sanctum



Perge et sumus,



Opus populus!





Hodie mori de fame serves,



Non erit amplius tacere honor!



Oculis nostris comrades iuvenes



Mundo de cruce est non horror!





Non evanescunt in proelium



Mortuus enim de magna ideas.



Nos victor carmen et nomina eorum



Erit multis populu as deus.





In pugna cruentum,



Pulchrum et sanctum



Perge et sumus,



Opus populus!





Nos oderunt tyranni coronas,



Catena servos nos magis amor.



Implevit sanguinis populi Trona



Effundam sanguinem hoste de cor!





Mortem sine veniam omnes hostes!



Omnes latifundistes et parasites



Ultionem et mortem ad omnes rex-fures!



Prope aeterna felicitas omnes!





In pugna cruentum,



Pulchrum et sanctum



Perge et sumus,



Opus populus!





Rusticum bellum.





Iterum tonitrua antiqua libertatis bell,



Circa terribilia, quod ipse de tell.





Contra cruenta tyrannidem, populus gravis,



Ire et resurget ad bellum simul nobis.





Sic stare et nos, stetit usque patres,



Pro gloria Patria, contra hostes.





Si tyrannus violat centenaria leges,



Petit de nobis mahemium strages.





Et in mensis, lanugo in populares in qua fugiens,



In populus evigilavi iterum pugna de mens.





Populus iterum irritum armas



Et vade in silva fieri partisans.





Перейти на страницу:

Похожие книги

1917. Разгадка «русской» революции
1917. Разгадка «русской» революции

Гибель Российской империи в 1917 году не была случайностью, как не случайно рассыпался и Советский Союз. В обоих случаях мощная внешняя сила инициировала распад России, используя подлецов и дураков, которые за деньги или красивые обещания в итоге разрушили свою собственную страну.История этой величайшей катастрофы до сих пор во многом загадочна, и вопросов здесь куда больше, чем ответов. Германия, на которую до сих пор возлагают вину, была не более чем орудием, а потом точно так же стала жертвой уже своей революции. Февраль 1917-го — это начало русской катастрофы XX века, последствия которой были преодолены слишком дорогой ценой. Но когда мы забыли, как геополитические враги России разрушили нашу страну, — ситуация распада и хаоса повторилась вновь. И в том и в другом случае эта сила прикрывалась фальшивыми одеждами «союзничества» и «общечеловеческих ценностей». Вот и сегодня их «идейные» потомки, обильно финансируемые из-за рубежа, вновь готовы спровоцировать в России революцию.Из книги вы узнаете: почему Николай II и его брат так легко отреклись от трона? кто и как организовал проезд Ленина в «пломбированном» вагоне в Россию? зачем английский разведчик Освальд Рейнер сделал «контрольный выстрел» в лоб Григорию Распутину? почему германский Генштаб даже не подозревал, что у него есть шпион по фамилии Ульянов? зачем Временное правительство оплатило проезд на родину революционерам, которые ехали его свергать? почему Александр Керенский вместо борьбы с большевиками играл с ними в поддавки и старался передать власть Ленину?Керенский = Горбачев = Ельцин =.?.. Довольно!Никогда больше в России не должна случиться революция!

Николай Викторович Стариков

Публицистика
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Луис , Бернард Льюис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное