Читаем Новые письма темных людей (СИ) полностью

Nuper me congredi cum Marinae Le Pen in Hiltonum diversorium Moscoviensis; nos colloqui de multibus subtiles problemandi rossicorum nationalismum. Illa erat «sine mentem» ex me, et singulari loqui de me aliquam verborem bonum: et «Generalis braviensis», et «Mein tapferer Bursche von Sturmabteilung» etc. Posthuc illa insectare ad me et me absolutum compressum! Post illa peteri (sicut Peteni) me scriberam ad ea carminae de themae aliquam historicae Francogallicae; et me conquirero «Canticum Schuanes». Haec carminae vos possunt spectari ante.





Canticum Schuanes.





In aquilonem fortis ventus iterum,



Cum cruenta regimen incipit bellum,





Et populus circum cubitum ad cubitus,



Bellum per reditum veteris tempus.





Iterum ire in silva, capere arma.



Horror fabulas expandit fama.





Iterum seminat in area albus terror,



Bellum nostrum ducit sanctum et cor.





Rebellorum heroes gratias aeternae,



Omnes pugna eorum pro gerne.





Nos iterum ambulo congregata,



In qua omnes involvit a vocata.





Auxilium nos a vento, gelu et a nix –



Hostis potest contra nostrum vix.





Latent post rubi – de miles praecedit;



A offa insonuit, et sanguinem fundit.





Nostra skis erit ad remotum vicum



Et totum silva repleti clamor ferarum.





Sub signis Christo pro moralitas bonum



Nos ad beneficium belli in totum.





Nos receptum, abscondere paludes,



Et nos aequalitas paulatim overtakes.





Anulus nos circa compressa arctis,



Quod factum ad nostrum horrendum mortis.





Post scriptum:





Nuper me etiam scribunt metrice de vinum, sed hac parve maerori. Hac ante.





Me vir, quo multo biberum.





Me vir, quo multo biberum,



Te non legerui morales.



Grave obesi palpebrum



Post medinoctis obliviones.





Me raro erat sobrium,



Tua cibum – ad me est gustus,



In caput mea – defectum,



Et cervix lagenae – angustus.





Me vir, quo multo biberum,



Vos non intellego meam aestum



Brumis periri nivis ad corpum,



Cubaro fatigarior ad cursum.





Cura ut valeas!





Datum ex Parrisiam.





Epistolae Michailium Clerum ad Demetrius Trabus.





Salvate!





Dignitatissimus professor-dialecticos salutant innumerabili suam amicus Demetrius Trabus!





Nunc, in die electionis, quando sicut non in dies alii «peuple manducare», me scriberam ad vos cum mentenibus malam, debitum noster candidatus demonstrarui sibi sicut asinum mortum sine etiam Ohren. Quando me cogitato de Paulum Mammillum, – in oram meam arefio et dentis meam satus stridere ex irae! Haec monstrosus ολιγάρχος, haec ventriosus vervex cuyrucis, ist Narren ohne Bildung und Ordnung! Nauseosa bestia burgensia!





Nunc omnes accipero risendae super nos, et humilitate nos, et scandalizare nos, et laedere nos etiam! Et quod nos facerunt postquam? Omnes nunc risi super nos et sine haec stultis Mammilis, et post illum capitularum seu calamitam illum omnes stare risi totum in magnum voce! Hac por nos problema magna est! In hoc temporem omninum destructum et degeneratiam nos, – philosophos Universitate Peterbergensis, – qui sicut apostoli dei est, – Volk non diligere totum, et omnes iuvenes spectare ad nos quod ad circulatores aliqui vel ad meretrixen!





Sed quod vestri negotiam vaderui? Nuper me audiren, quod vos iterum perveni in hospitalium cum delirium tramentis, sed me non scire, verum haec sive non. In vestrae programmae nuper cursum Boris Cagarlicius; ipse nullo tempore non erat bonam marxistam, – Stalinum ipse amore non valde, et etiam ille dici quandam, quod sodomitas et lesbianes – «etiam homini», sicut ille dixi. Vos decet cogitato ante sic, quod vos invitatum in studium vestram.





Nuper me scriberam aliqui carmenibus, et nunc mittero illum ad vos.





Urbs Moscoviae.





Cum venero in Moscoviae, egregie aurum,



Omnia trembles cum superbia cor meum.





Latius Rhenum et Danubium simul in tuis plateis;



In nocte non lucet etiam clarius quam iucundum dies.





In nubila caelum et morbi tristique candidae et alba nubes,



Sicut flumen, in undas Moscoviae ingressus luxuria naves.





Multa sunt tabernas, plena viands genera omnes,



Etiam prouincialium in tabulis et in amet pantries.





Ventum est frigus flante iocundum,



Portantes omnes sopor et lethargum.





En rutilans moenia Novae Urbis reflectitur lux Solis,



Lumen quod implet angulos civitatis, omnes plateis.





Hortis unica pulchritudo possumus ingens vide numerus:



In hieme sunt lac album in aestate – ranas viridius.





Pueri et puellae in Moscoviae pulchra, ut Veneti speculis:



Tan in cute lenis et delicata, musculi mollis et circa genis.





O Moscoviae, quod reduc mihi gaudium,



Dicere deinde ego iustus non possum.





Bataviae modus vivendi.





De pulchra et dulce cibum,



Venit in ore, te delectamentum.





Illic multus exquisita cibus,



Etiam urbanum circulus dapibus.





Ego manducare tribus diebus,



A mensa, non ambulare questus.





Ego manducare lucustarum ingentis



Et manducantibus agni adipem costis.





Ego bibit septemdecim vini amphoris



Et cados magnum cum cerevisia paucis.





Mea pauperibus iecoris reticulum,



Ipsa moritur, ut infelix stomachum.





Sed dum ego adhuc viveret manere



Phasellus adipem et vinum bibere.





De magistra socialis mortale.





O foeditas, aviditas, nequitia et humilitas,



Vos non evanescero, quat illa moriatum,



Et omnes firmatis et bonum virorum hilaritas,



Перейти на страницу:

Похожие книги

1917. Разгадка «русской» революции
1917. Разгадка «русской» революции

Гибель Российской империи в 1917 году не была случайностью, как не случайно рассыпался и Советский Союз. В обоих случаях мощная внешняя сила инициировала распад России, используя подлецов и дураков, которые за деньги или красивые обещания в итоге разрушили свою собственную страну.История этой величайшей катастрофы до сих пор во многом загадочна, и вопросов здесь куда больше, чем ответов. Германия, на которую до сих пор возлагают вину, была не более чем орудием, а потом точно так же стала жертвой уже своей революции. Февраль 1917-го — это начало русской катастрофы XX века, последствия которой были преодолены слишком дорогой ценой. Но когда мы забыли, как геополитические враги России разрушили нашу страну, — ситуация распада и хаоса повторилась вновь. И в том и в другом случае эта сила прикрывалась фальшивыми одеждами «союзничества» и «общечеловеческих ценностей». Вот и сегодня их «идейные» потомки, обильно финансируемые из-за рубежа, вновь готовы спровоцировать в России революцию.Из книги вы узнаете: почему Николай II и его брат так легко отреклись от трона? кто и как организовал проезд Ленина в «пломбированном» вагоне в Россию? зачем английский разведчик Освальд Рейнер сделал «контрольный выстрел» в лоб Григорию Распутину? почему германский Генштаб даже не подозревал, что у него есть шпион по фамилии Ульянов? зачем Временное правительство оплатило проезд на родину революционерам, которые ехали его свергать? почему Александр Керенский вместо борьбы с большевиками играл с ними в поддавки и старался передать власть Ленину?Керенский = Горбачев = Ельцин =.?.. Довольно!Никогда больше в России не должна случиться революция!

Николай Викторович Стариков

Публицистика
Ислам и Запад
Ислам и Запад

Книга Ислам и Запад известного британского ученого-востоковеда Б. Луиса, который удостоился в кругу коллег почетного титула «дуайена ближневосточных исследований», представляет собой собрание 11 научных очерков, посвященных отношениям между двумя цивилизациями: мусульманской и определяемой в зависимости от эпохи как христианская, европейская или западная. Очерки сгруппированы по трем основным темам. Первая посвящена историческому и современному взаимодействию между Европой и ее южными и восточными соседями, в частности такой актуальной сегодня проблеме, как появление в странах Запада обширных мусульманских меньшинств. Вторая тема — сложный и противоречивый процесс постижения друг друга, никогда не прекращавшийся между двумя культурами. Здесь ставится важный вопрос о задачах, границах и правилах постижения «чужой» истории. Третья тема заключает в себе четыре проблемы: исламское религиозное возрождение; место шиизма в истории ислама, который особенно привлек к себе внимание после революции в Иране; восприятие и развитие мусульманскими народами западной идеи патриотизма; возможности сосуществования и диалога религий.Книга заинтересует не только исследователей-востоковедов, но также преподавателей и студентов гуманитарных дисциплин и всех, кто интересуется проблематикой взаимодействия ближневосточной и западной цивилизаций.

Бернард Луис , Бернард Льюис

Публицистика / Ислам / Религия / Эзотерика / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Военное дело / Публицистика / Документальное
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное