— Вероятно могли, но не без серьезных последствий, — Джулиан продолжает. —
— Беседка? — мой голос звучит на более высоких тонах, чем обычно.
Джулиан кивает.
—
Моя рука сжимает материал рубашки прямо над больным сердцем.
— Он хотел построить для нее беседку.
— Ты серьезно собираешься плакать из-за незнакомых тебе людей?
— Конечно, нет, — пробурчала я.
Джулиан что-то бормочет про себя, прежде чем дочитать последний абзац.
—
Я потерла зудящие глаза.
— Почему она не сбежала с ним?
— И рискнула бы потерять все и всех, кто был ей дорог?
— Иногда люди стоят того, чтобы ради них рискнуть.
Он усмехается.
— Я и не думала, что ты поймешь.
Он скрещивает руки на груди.
— Что это значит?
— Ты самый не склонный к риску человек из всех, кого я знаю, так что не похоже, что ты будешь принимать решения, основываясь только на смутных ощущениях и интуиции, — именно поэтому он оттолкнул меня и назвал отвлекающей, вместо того чтобы признать правду.
Его брови хмурятся.
— Я не избегаю риска.
— Ты одержим статистикой вероятности и составляешь списки «за» и «против» по любому поводу.
— Это называется принятием взвешенного решения. Возможно, тебе стоит попробовать делать так же, учитывая нынешнее состояние твоей жизни.
— Да пошел ты, — шиплю я, потянувшись за рулонами. Одно дело – ругать себя за свой жизненный выбор, но когда Джулиана делает то же самое – это как нож в грудь.
Его глаза расширяются.
— Далия.
— Что?
— Я пошутил, но, очевидно, это было не смешно.
Я хмурюсь. Джулиан редко признает свою неправоту, поэтому сказать, что я потрясена, – не сказать ничего.
Я свирепо смотрю на него. Он хмурится. История стара как мир.
Он заговаривает первым, что само по себе ненормально.
— Ты права.
— Прости. Можешь повторить? Кажется, мой мозг на долю секунды дал сбой.
Он хмурится.
— Не позволяй этому забивать твою голову.
— Ты шутишь? Возможно, я сделаю татуировку с этими словами и сегодняшней датой у себя на лбу только для того, чтобы ты смотрел на нее как на напоминание.
Он вытирает рукой лицо.
— Не могу поверить, что я это сказал.
Он продолжает без своей обычной сдержанности.
— Я не любитель риска. Никогда им не был и, наверное, никогда не буду, но это не значит, что я имею право осуждать тех, кто рискует.
— Тогда почему ты это сказал? — вопрос вырвался сам собой, прежде чем я успела о нем подумать.
— Я завидую.
Я не могу подобрать слов, чтобы что-то ответить на это, поэтому прислоняюсь к столу в поисках опоры.
Он проводит руками по волосам, взъерошивая пряди.
— Я бы хотел быть человеком, которому наплевать на статистику вероятностей и худшие сценарии, но я не такой.
Моя голова наклоняется вместе со всем моим миром. Мы с Джулианом не говорим о чувствах. Черт, мы и разговаривать-то нормально толком не умеем.
Спорим? Да.
Дразнимся? Конечно.
Но искренне признаемся? Абсолютно, черт возьми, нет.
Честно говоря, это, может быть, и непривычно, но в то же время как-то… приятно?
— Как бы весело это ни было… — я снова потянулась к рулонам дрожащими пальцами, но Джулиан сжимает мое запястье.
— Подожди.
Стук крови в моих ушах заставляет меня сомневаюсь в том, что я услышала.
— Что?
— Мне очень жаль.
Не знаю, как мне удалось сохранить нейтральный голос и спросить:
— Два извинения за одну неделю? Ты что, умираешь, что ли?
— Похоже на то, — ворчит он.
— Ну так выясни, не заразно ли это, пока ты не заразил кого-нибудь еще, — я пытаюсь вырвать запястье из его хватки, но он крепко сжимает его.
— Извинения не заразны, Далия.
Нет, но чувства – да, и я не знаю, чего ожидать, если Джулиан и дальше будет вести себя как порядочный мужчина. Я могу смириться с тем, что он злится после того, как мы провели большую часть жизни, осыпая друг друга оскорблениями. Но чтобы он по-взрослому извинился за то, что обидел меня, и признал свою неправоту?
Лучше мне не встречаться с
Нико поглощает свой обед с тревожной быстротой, а затем уходит в гостиную смотреть свой любимый сериал, оставляя взрослых наедине.