Читаем Обормотия полностью

Ты наивной и глупой была,

То жила бы себе спокойно,

И не знала больших забот,

На пути, ведь, чтоб стать свободной,

Очень много препятствий ждет.


Глава 2 «Предостережения»

На замену утру ненастному

Подбирался погожий день,

Заблестело солнышко ясное,

А деревья роняли тень.

Зеленел над осеннею гаммою

Длинноногий сосновый бор,

И гуляли там Айра с мамою,

И о разном вели разговор.

Красотой любовались невиданной,

Незнакомой дорожкою шли,

Вдруг внезапно Айра увидела

Очень странное что-то вдали.

В её разуме сил не стало

Любопытство преодолеть,

И поближе она побежала

Чтоб находку свою рассмотреть.

Отодвинув с трудом руками

Две трухлявых старых доски,

Увидала большую яму

Камнем вымощенную внутри.

На колодец она похожа,

Но ушла из него вода,

Да и дна в нем не видно тоже –

Лишь звенящая пустота.

Хоть и тьмы наша Айра боялась,

Хоть и дуло из ямы зимой,

Для неё она, все же, казалась,

Не зловещей, а даже родной.

Может долго еще бы сидела,

Но бежала уж мама к ней,

Строгим голосом прохрипела:

«Отойди! Не трогай! Не смей!»

Перепуганными глазами

Посмотрела она на мать,

«Расскажи мне об этой яме,

Про неё я хочу узнать.»

Та, округу окинув взглядом

Оглянулась несколько раз,

Опустившись на камень рядом

Не спеша начала рассказ:

«Достоверно сама не знаю,

Но легенда в деревне живет:

Эта яма совсем непростая,

А в другие миры проход.

Как портал к параллельной реальности,

Может в рай, ну а может в ад,

Кто поддастся неведенью слабости –

Не вернется уже назад.

У меня ты ребенок единственный,

И боюсь я тебя потерять –

Ты , отбросив свое любопытство,

Мне обязана пообещать,

Что забудешь сюда дорогу,

К этой яме забудешь путь,

И легенду, что сеет тревогу,

Я прошу тебя, тоже забудь.»

Ни минуты не сомневаясь

Наша Айра дала ответ:

«Я и так уже всё забываю,

Для волненья причины нет.»

А лучи уходящего солнца,

Все вокруг обвивали в покой,

Скоро вечер в деревню ворвется,

Это значит – пора домой.


Вот и снова волшебная ноченька,

Вновь на крышах луна блестит,

Не послушалась маму доченька –

По знакомой тропе бежит.

Не боялась, не мялась, не путалась,

Очень быстро дорогу нашла,

И за считанные минуточки

К чудо-яме она пришла.

Чтоб развеять остатки сомнения,

Про себя начала повторять:

«Приняла я решение верное,

В этом мире мне нечего ждать.»

Рассуждать она больше не в силах,

В узелки её мысли сплелись,

На краю она очутилась,

И стрелой полетела вниз.


Глава 3 «Обормотия»

Позади суета вся осталась,

Воцарилась вокруг тишина,

Раздается по телу усталость,

И ужасно болит голова.

Хорошо и спокойно стало.

Приоткрыла Айра глаза,

Над собою она увидала

Темно-синие небеса.

Молодою запахло травою,

Словно летом, было тепло,

И здоровалось небо с зарёю –

Значит солнце недавно взошло.

Может быть это все ей снилось,

Ну а может, и правда была,

Только где уж теперь очутилась,

Сразу Айра понять не смогла.

Не спеша её веки открылись,

Приходить начинала в себя,

В голове постепенно сложилась

Вся картина вчерашнего дня:

«Помню лес, и к нему дорогу,

Незнакомые помню пути,

Помню яму и мамы тревогу,

Её просьбу туда не идти.

Помню то, как луна светила,

Сомневаюсь, над ямой стоя…

Боже мой! У меня получилось!

В параллельной реальности я!»

Её радости нет придела:

«Неужели смогу я летать?»

И подпрыгнуть от счастья хотела,

Но увы, не смогла даже встать.

Не успев разобраться, в чем дело,

Вдруг почувствовала пинок,

Над землею она подлетела,

Совершила двойной кувырок,

А когда все вокруг разглядела,

То поверить глазам не смогла,

На траве рядом с нею сидела

Молодая красотка-овца.

Наша Айра не представляла

Даже в сказочном сне о таком,

Говорить вдруг овечка стала

Человеческим языком:

«Ну привет, новичок, я – Мэри,

А тебя как, подруга, зовут?

Как нашла ты в страну нашу двери,

И зачем очутилась тут?»

Та ответила: «Очень приятно

Познакомиться мне с тобой.

Я обычная девушка Айра,

Я в деревне живу небольшой.

Смысл жизни я потеряла,

Захотела найти себя,

Ночью из дому убежала,

Через яму попала сюда.

Я мечтаю быть вольною птицей,

Над землею хочу я парить,

Может здесь мне дано очутиться,

Чтоб мечту свою осуществить?

Неизвестность меня не пугает,

Приключений совсем не боюсь,

Расскажи мне, Мэри, родная,

Где теперь вообще нахожусь?»

Хохотать начала вдруг Мэри:

«Эх… Смешной вы, Земляне, народ,

Ваши смыслы, находки, потери…

Ничего, это скоро пройдет.

Ваша лесть и бессмысленный пафос,

Лицемерие, вежливый тон…

Здесь давно таких нет понятий,

И забудешь об этом ты всем.

Много кодексов есть и законов,

Но не писаны ни в одном

Наши правила и приёмы,

По которых мы здесь живем.

Убедишься сама скоро в этом,

Ведь отныне – из нас ты одна.

Деграданус – наша планета,

Обормотия – наша страна!»


И с улыбкой взглянув на Айру,

Стала Мэри рассказ продолжать:

«Ты сказала, припоминаю,

Хочешь птицей по свету летать.

Может быть, это даже возможно,

Но одно лишь я точно скажу:

Для тебя это будет сложно,

И сейчас ты поймешь почему.»

Что-то Айра сказать хотела,

Замечталась секунды на две,

И уже у овечки сидела

На пушистой и мягкой спине.

Айра крикнула в недоумении:

И куда же ты тащишь меня?»

«Наберись хоть немного терпения,

Перейти на страницу:

Похожие книги

Сияние снегов
Сияние снегов

Борис Чичибабин – поэт сложной и богатой стиховой культуры, вобравшей лучшие традиции русской поэзии, в произведениях органично переплелись философская, гражданская, любовная и пейзажная лирика. Его творчество, отразившее трагический путь общества, несет отпечаток внутренней свободы и нравственного поиска. Современники называли его «поэтом оголенного нравственного чувства, неистового стихийного напора, бунтарем и печальником, правдоискателем и потрясателем основ» (М. Богославский), поэтом «оркестрового звучания» (М. Копелиович), «неистовым праведником-воином» (Евг. Евтушенко). В сборник «Сияние снегов» вошла книга «Колокол», за которую Б. Чичибабин был удостоен Государственной премии СССР (1990). Также представлены подборки стихотворений разных лет из других изданий, составленные вдовой поэта Л. С. Карась-Чичибабиной.

Борис Алексеевич Чичибабин

Поэзия
Собрание сочинений
Собрание сочинений

Херасков (Михаил Матвеевич) — писатель. Происходил из валахской семьи, выселившейся в Россию при Петре I; родился 25 октября 1733 г. в городе Переяславле, Полтавской губернии. Учился в сухопутном шляхетском корпусе. Еще кадетом Х. начал под руководством Сумарокова, писать статьи, которые потом печатались в "Ежемесячных Сочинениях". Служил сначала в Ингерманландском полку, потом в коммерц-коллегии, а в 1755 г. был зачислен в штат Московского университета и заведовал типографией университета. С 1756 г. начал помещать свои труды в "Ежемесячных Сочинениях". В 1757 г. Х. напечатал поэму "Плоды наук", в 1758 г. — трагедию "Венецианская монахиня". С 1760 г. в течение 3 лет издавал вместе с И.Ф. Богдановичем журнал "Полезное Увеселение". В 1761 г. Х. издал поэму "Храм Славы" и поставил на московскую сцену героическую поэму "Безбожник". В 1762 г. написал оду на коронацию Екатерины II и был приглашен вместе с Сумароковым и Волковым для устройства уличного маскарада "Торжествующая Минерва". В 1763 г. назначен директором университета в Москве. В том же году он издавал в Москве журналы "Невинное Развлечение" и "Свободные Часы". В 1764 г. Х. напечатал две книги басней, в 1765 г. — трагедию "Мартезия и Фалестра", в 1767 г. — "Новые философические песни", в 1768 г. — повесть "Нума Помпилий". В 1770 г. Х. был назначен вице-президентом берг-коллегии и переехал в Петербург. С 1770 по 1775 гг. он написал трагедию "Селим и Селима", комедию "Ненавистник", поэму "Чесменский бой", драмы "Друг несчастных" и "Гонимые", трагедию "Борислав" и мелодраму "Милана". В 1778 г. Х. назначен был вторым куратором Московского университета. В этом звании он отдал Новикову университетскую типографию, чем дал ему возможность развить свою издательскую деятельность, и основал (в 1779 г.) московский благородный пансион. В 1779 г. Х. издал "Россиаду", над которой работал с 1771 г. Предполагают, что в том же году он вступил в масонскую ложу и начал новую большую поэму "Владимир возрожденный", напечатанную в 1785 г. В 1779 г. Х. выпустил в свет первое издание собрания своих сочинений. Позднейшие его произведения: пролог с хорами "Счастливая Россия" (1787), повесть "Кадм и Гармония" (1789), "Ода на присоединение к Российской империи от Польши областей" (1793), повесть "Палидор сын Кадма и Гармонии" (1794), поэма "Пилигримы" (1795), трагедия "Освобожденная Москва" (1796), поэма "Царь, или Спасенный Новгород", поэма "Бахариана" (1803), трагедия "Вожделенная Россия". В 1802 г. Х. в чине действительного тайного советника за преобразование университета вышел в отставку. Умер в Москве 27 сентября 1807 г. Х. был последним типичным представителем псевдоклассической школы. Поэтическое дарование его было невелико; его больше "почитали", чем читали. Современники наиболее ценили его поэмы "Россиада" и "Владимир". Характерная черта его произведений — серьезность содержания. Масонским влияниям у него уже предшествовал интерес к вопросам нравственности и просвещения; по вступлении в ложу интерес этот приобрел новую пищу. Х. был близок с Новиковым, Шварцем и дружеским обществом. В доме Х. собирались все, кто имел стремление к просвещению и литературе, в особенности литературная молодежь; в конце своей жизни он поддерживал только что выступавших Жуковского и Тургенева. Хорошую память оставил Х. и как создатель московского благородного пансиона. Последнее собрание сочинений Х. вышло в Москве в 1807–1812 гг. См. Венгеров "Русская поэзия", где перепечатана биография Х., составленная Хмыровым, и указана литература предмета; А.Н. Пыпин, IV том "Истории русской литературы". Н. К

Анатолий Алинин , братья Гримм , Джером Дэвид Сэлинджер , Е. Голдева , Макс Руфус

Публицистика / Поэзия / Современная русская и зарубежная проза / Прочее / Современная проза