Читаем Оккультный рейх полностью

Салон-де-Кра, 1550 год. В уединённой задней комнате одного из домов в этом французском городке врач и астролог (в те дни такое сочетание было обычным) в первый раз начинает очень странную магическую церемонию. Мишель де Нострадам, которому было суждено войти в историю под латинским вариантом своей фамилии Нострадамус, был невысоким, заросшим густой бородой человеком с широким лбом и серыми глазами. В эти минуты от него слегка веет фанатизмом. В этом нет ничего удивительного: исторические источники повествуют, что ещё за несколько недель до начала магической операции он был объят необыкновенным воодушевлением.

Как и большинство магов того, да и нашего, времени, Нострадамус был твёрдо убеждён в существовании духовного пограничья — иного измерения, близкого нашему, но населённого своими собственными обитателями. Нострадамус также считал, что где-то в диких просторах Севера есть области, где два мира пересекаются и существа из одного могут встречаться и общаться с существами из другого. И не имеет никакого значения, что никому ещё не удавалось установить точное место соприкосновения двух планов — ведь существуют древние магические техники, позволяющие вступать в общение с иными мирами, по сути где угодно. И вот теперь Нострадамус собирается применить одну из таких техник в своём доме в Салон-де-Кра.

Он держит в руке специальную лавровую ветвь, которую используют для предсказаний. Перед ним в центре комнаты стоит жаровня в виде треножника, на ней — сосуд, наполненный водой. Все подробности церемонии нам не известны, но вполне возможно, что он использовал один из увесистых иудейско-христианских требников, которые держали у себя grimories тех лет и которые ныне хранятся в наших музеях. Однако мы знаем, что в кульминационном пункте своего призывания он ударил ветвью по жаровне, а затем погрузил в воду край своей мантии длиной в фут. В этот момент в пару над сосудом появились очертания духа, и, как мы предпочли бы сказать сегодня, Нострадамус, возможно слегка опьянённый испарениями жаровни, перенёс на них персонификацию собственного бессознательного.

Есть и третья возможность. Она заключается в том, что в высшей точке своей магической операции Нострадамус впал в транс. Мы знаем, что под воздействием этого опыта он бился в жестоких конвульсиях, и его тело тряслось.

Ему почудилось, что дух продиктовал ему четырёхстишье; и он старательно его записал. Оно стало первым из тысячи подобных стихов, которым суждено было выйти у него из-под пера. Они не только сделали его знаменитым при жизни, но и принесли ему славу на века.

Нострадамус родился 14 декабря 1503 г. в провансальском городке Сент-Реми. Его отец был нотариусом, мать происходила из очень известной семьи врачей. Есть определённые указания на то, что по отцу Нострадамус был евреем и происходил, по его собственным заявлениям, из одного из «исчезнувших колен». Эту романтическую легенду поддерживали и некоторые ранние историки. Первоначальное образование юный Мишель получил у своего прадеда, под влиянием которого у него и появился интерес к астрологии. Позже он учился в школе в Авиньоне, а затем поступил в университет в Монпелье, на самый знаменитый во Франции медицинский факультет. Когда Мишелю было двадцать два, в Монпелье разразилась чума, и будущий прорицатель перебрался сначала в Нарбонн, затем в Тулузу и, наконец, в Бордо. В этих городах он начал работать практикующим врачом, хотя степень доктора медицины он получил лишь четырьмя годами позже, когда вернулся в Монпелье.

Потом он на какое-то время осел в Ажане, но после смерти жены покинул и этот город. Как представляется, к тому времени он приобрёл довольно известную врачебную репутацию, потому что парламент Прованса пригласил его в Экс, и когда Нострадамус согласился, назначил ему жалованье. В 1546 г. в городе вспыхнула страшная эпидемия чумы. Шансы вылечиться были столь ничтожно малы, что застенчивые жительницы Экса при первом же признаке заражения зашивали себя в саван, чтобы их тела не остались после смерти нагими. Но Нострадамусу удалось с помощью различных средств победить чуму, и благодарный город наградил его за это пожизненной пенсией.

Из Экса наш герой переселился в Салон-де-Кра, что расположен примерно на полпути из Авиньона в Марсель. Там он вторично женился, обзавёлся детьми и начал магические операции, результатом которых стала серия стихотворений, позже собранных им и опубликованных под названием «Центурии» и «Предвестия». Стихи представляют собой предсказания и охватывают обширный промежуток истории вплоть до конца света, который (по утверждению некоторых исследователей Нострадамуса) должен наступить в 1999 году. Именно эти стихи на какое-то время сделали Нострадамуса официально признанным в Третьем рейхе провидцем.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Время, вперед!
Время, вперед!

Слова Маяковского «Время, вперед!» лучше любых политических лозунгов характеризуют атмосферу, в которой возникала советская культурная политика. Настоящее издание стремится заявить особую предметную и методологическую перспективу изучения советской культурной истории. Советское общество рассматривается как пространство радикального проектирования и экспериментирования в области культурной политики, которая была отнюдь не однородна, часто разнонаправленна, а иногда – хаотична и противоречива. Это уникальный исторический пример государственной управленческой интервенции в область культуры.Авторы попытались оценить социальную жизнеспособность институтов, сформировавшихся в нашем обществе как благодаря, так и вопреки советской культурной политике, равно как и последствия слома и упадка некоторых из них.Книга адресована широкому кругу читателей – культурологам, социологам, политологам, историкам и всем интересующимся советской историей и советской культурой.

Валентин Петрович Катаев , Коллектив авторов

Культурология / Советская классическая проза
Москва при Романовых. К 400-летию царской династии Романовых
Москва при Романовых. К 400-летию царской династии Романовых

Впервые за последние сто лет выходит книга, посвященная такой важной теме в истории России, как «Москва и Романовы». Влияние царей и императоров из династии Романовых на развитие Москвы трудно переоценить. В то же время не менее решающую роль сыграла Первопрестольная и в судьбе самих Романовых, став для них, по сути, родовой вотчиной. Здесь родился и венчался на царство первый царь династии – Михаил Федорович, затем его сын Алексей Михайлович, а следом и его венценосные потомки – Федор, Петр, Елизавета, Александр… Все самодержцы Романовы короновались в Москве, а ряд из них нашли здесь свое последнее пристанище.Читатель узнает интереснейшие исторические подробности: как проходило избрание на царство Михаила Федоровича, за что Петр I лишил Москву столичного статуса, как отразилась на Москве просвещенная эпоха Екатерины II, какова была политика Александра I по отношению к Москве в 1812 году, как Николай I пытался затушить оппозиционность Москвы и какими глазами смотрело на город его Третье отделение, как отмечалось 300-летие дома Романовых и т. д.В книге повествуется и о знаковых московских зданиях и достопримечательностях, связанных с династией Романовых, а таковых немало: Успенский собор, Новоспасский монастырь, боярские палаты на Варварке, Триумфальная арка, Храм Христа Спасителя, Московский университет, Большой театр, Благородное собрание, Английский клуб, Николаевский вокзал, Музей изящных искусств имени Александра III, Манеж и многое другое…Книга написана на основе изучения большого числа исторических источников и снабжена именным указателем.Автор – известный писатель и историк Александр Васькин.

Александр Анатольевич Васькин

Биографии и Мемуары / Культурология / Скульптура и архитектура / История / Техника / Архитектура
Взаимопомощь как фактор эволюции
Взаимопомощь как фактор эволюции

Труд известного теоретика и организатора анархизма Петра Алексеевича Кропоткина. После 1917 года печатался лишь фрагментарно в нескольких сборниках, в частности, в книге "Анархия".В области биологии идеи Кропоткина о взаимопомощи как факторе эволюции, об отсутствии внутривидовой борьбы представляли собой развитие одного из важных направлений дарвинизма. Свое учение о взаимной помощи и поддержке, об отсутствии внутривидовой борьбы Кропоткин перенес и на общественную жизнь. Наряду с этим он признавал, что как биологическая, так и социальная жизнь проникнута началом борьбы. Но социальная борьба плодотворна и прогрессивна только тогда, когда она помогает возникновению новых форм, основанных на принципах справедливости и солидарности. Сформулированный ученым закон взаимной помощи лег в основу его этического учения, которое он развил в своем незавершенном труде "Этика".

Петр Алексеевич Кропоткин

Культурология / Биология, биофизика, биохимия / Политика / Биология / Образование и наука