Читаем Опасная тайна полностью

После этого полковник подошел к Жене. Он был бледен. Женя со слезами кинулась к нему. Отец обнял ее, погладил по голове, как маленькую и прошептал:

– Я чуть было не потерял тебя еще один раз.

Женя только всхлипнула:

– А как остальные? Ты их арестовал?

– Повязал всех до одного.

– И Серого?

– Его тоже.

Тут к ним подошли два человека в черных костюмах и темных очках. Неизвестно откуда они появились. В руках одного был металлический чемоданчик.

– Отдай им Чебурашку, – велел полковник.

Женя послушна отдала им игрушку, которая все еще была в ее руках. Люди в черном бережно уложили Чебурашку в чемоданчик, закрыли крышку и куда-то ушли.

– Я не отдала его им! – Женя с сожалением проводила взглядом игрушку. – Правда ведь я молодец?

– Ты умница, дочка! – полковник похлопал ее по щеке.

Все это время Маргарита смотрела на Женю с открытым ртом. К ней подошел Федор и слегка толкнул в бок.

– Дочка? – прошептала девочка. – Дочка? Федоров, ты слышал?

– Ну слышал. Подумаешь!

– Что все это значит? Ты что-нибудь понимаешь?

Федор усмехнулся:

– Что тут непонятного?

Маргарита посмотрела на него, потом опять на Женю, потом на Федора. До нее начал доходить смысл услышанного. Но верить и осознать все это она еще не могла.

– Ну да, конечно, – пробормотала она. – Как же я сразу не догадалась! Ведь мальчишки так себя не ведут. Они просто не бывают такими благородными, воспитанными, честными. Какая же я дуреха!

Федор сочувственно глядел на Маргариту.

– Что ты так нахально улыбаешься? – накинулась она на него.

– Да не улыбаюсь я!

– Улыбаешься!

Маргарита опять посмотрела на Женю. Сомнения все еще не покидали ее.

– Ты девочка?

Женя смущенно кивнула и виновато улыбнулась. Бондаренко старший поглядел на Маргариту с удивлением. Больше сомнений не было. Девочка почувствовала, как ее глаза наполняются слезами.

– Не может быть!

Женя отстранилась от папы и подошла к Маргарите.

– Так получилось, – пробормотала она.

Маргарита закусила губы и сжала кулаки. Она чуть не плакала.

– Это не смешно! – закричала она. – Как ты мог? То есть могла?

– Я же говорю, так получилось, – опять тихо сказала Женя и обняла Маргариту. – Не сердись, пожалуйста!

Маргарите захотелось заплакать, но Женя вдруг что-то вспомнила и быстро сказала:

– Пойдем, пока его не увели!

– Куда? – удивилась девочка.

– Надо спасти твоего папу. Твоего настоящего папу. Ведь это они похитили его и где-то прячут. Я в этом уверена!

Не выпуская руки, она потащила совершенно потрясенную Маргариту ко все еще лежащему Паарме.

– Быстро говори, – приказала Женя шпиону, – где вы прячете Сергея Алексеевича Матвеева!

Паарме молчал. Подошел Бондаренко старший.

– Папа, скажи ему!

– Паарме, говорите! – велел полковник. – Отпираться не имеет смысла. Не усугубляйте вину.

Паарме молчал. Тогда удерживающий его боец поднял шпиона за шиворот и поставил на ноги, что-то ему сделал за спиной, от чего тот зашипел и тут же быстро проговорил:

– Короленко семь, квартира двадцать.

Глава двенадцатая

О чем поет Чебурашка

Полковник Бондаренко не хотел брать ребят с собой по названному Паарме адресу.

– Там может быть засада, – объяснил он Жене.

– Я все понимаю, – ответила та, – но и ты пожалуйста пойми. Если мы поедем с тобой, то это не значит, что мы будем в первых рядах. Сначала пойдешь ты и твои люди, а потом, когда все станет безопасно, придем мы.

– Не положено, Женя! – вздохнул отец. – Ну как ты не понимаешь?

Тогда Женя поставила перед ним Маргариту.

– Вот, это родная дочь Сергея Алексеевича. Она не видела своего папу семь лет. Вот ей лично ты все и объясни про свои инструкции.

Бондаренко старший смутился, а затем решительно махнул рукой:

– А ладно! Сегодня все равно все идет вверх тормашками. Мне и так столько настучат по шее, что одним нарушением больше, одним меньше, дела не играет. Садитесь.

– Опять в вертолет? – обрадовался Федор.

– Нет. Вертолет отправится с захваченными преступниками, куда ему следует, а мы с вами воспользуемся их «Мерседесом».

Вот как получилось, что Маргарита в третий раз оказалась в бандитской машине. Полковник лично сел за руль. Два джипа с его людьми ехали следом. Стояла глубокая ночь. Дорога была пустынная, и до Короленко кортеж доехал за десять минут. Затем ребята были оставлены в машине под присмотром двух бойцов, которым было приказано не спускать с них глаз. Еще пять человек во главе с полковником вбежали в подъезд. В окнах подъезда замелькали их фигуры. Женя, Маргарита и Федор напряженно ждали. Время, казалось, остановилось или превратилось в вечность. Маргарита крепко вцепилась в Женину руку.

– Я боюсь! – прошептала она.

– Я тоже, – призналась Женя.

– Приемчикам тебя отец обучил? – прошептал ей в ухо Федор.

Женя кивнула.

– А меня научишь?

– Сам знаешь!

– Ты правильный чел, – одобрил Федор. – Я хотел сказать, классная девчонка.

Женя улыбнулась.

Один из бойцов услышал что-то в своих наушниках и сказал:

– Все в порядке. Ребята, можете подниматься.

И он лично проводил восьмиклассников на пятый этаж и завел в обычную квартиру. В зале лицом вниз лежали двое бандитов. Ребят встретил полковник.

Перейти на страницу:

Похожие книги

188 дней и ночей
188 дней и ночей

«188 дней и ночей» представляют для Вишневского, автора поразительных международных бестселлеров «Повторение судьбы» и «Одиночество в Сети», сборников «Любовница», «Мартина» и «Постель», очередной смелый эксперимент: книга написана в соавторстве, на два голоса. Он — популярный писатель, она — главный редактор женского журнала. Они пишут друг другу письма по электронной почте. Комментируя жизнь за окном, они обсуждают массу тем, она — как воинствующая феминистка, он — как мужчина, превозносящий женщин. Любовь, Бог, верность, старость, пластическая хирургия, гомосексуальность, виагра, порнография, литература, музыка — ничто не ускользает от их цепкого взгляда…

Малгожата Домагалик , Януш Вишневский , Януш Леон Вишневский

Публицистика / Семейные отношения, секс / Дом и досуг / Документальное / Образовательная литература
Жертвы Ялты
Жертвы Ялты

Насильственная репатриация в СССР на протяжении 1943-47 годов — часть нашей истории, но не ее достояние. В Советском Союзе об этом не знают ничего, либо знают по слухам и урывками. Но эти урывки и слухи уже вошли в общественное сознание, и для того, чтобы их рассеять, чтобы хотя бы в первом приближении показать правду того, что произошло, необходима огромная работа, и работа действительно свободная. Свободная в архивных розысках, свободная в высказываниях мнений, а главное — духовно свободная от предрассудков…  Чем же ценен труд Н. Толстого, если и его еще недостаточно, чтобы заполнить этот пробел нашей истории? Прежде всего, полнотой описания, сведением воедино разрозненных фактов — где, когда, кого и как выдали. Примерно 34 используемых в книге документов публикуются впервые, и автор не ограничивается такими более или менее известными теперь событиями, как выдача казаков в Лиенце или армии Власова, хотя и здесь приводит много новых данных, но описывает операции по выдаче многих категорий перемещенных лиц хронологически и по странам. После такой книги невозможно больше отмахиваться от частных свидетельств, как «не имеющих объективного значения»Из этой книги, может быть, мы впервые по-настоящему узнали о масштабах народного сопротивления советскому режиму в годы Великой Отечественной войны, о причинах, заставивших более миллиона граждан СССР выбрать себе во временные союзники для свержения ненавистной коммунистической тирании гитлеровскую Германию. И только после появления в СССР первых копий книги на русском языке многие из потомков казаков впервые осознали, что не умерло казачество в 20–30-е годы, не все было истреблено или рассеяно по белу свету.

Николай Дмитриевич Толстой , Николай Дмитриевич Толстой-Милославский

Биографии и Мемуары / Документальная литература / Публицистика / История / Образование и наука / Документальное
Былое и думы
Былое и думы

Писатель, мыслитель, революционер, ученый, публицист, основатель русского бесцензурного книгопечатания, родоначальник политической эмиграции в России Александр Иванович Герцен (Искандер) почти шестнадцать лет работал над своим главным произведением – автобиографическим романом «Былое и думы». Сам автор называл эту книгу исповедью, «по поводу которой собрались… там-сям остановленные мысли из дум». Но в действительности, Герцен, проявив художественное дарование, глубину мысли, тонкий психологический анализ, создал настоящую энциклопедию, отражающую быт, нравы, общественную, литературную и политическую жизнь России середины ХIХ века.Роман «Былое и думы» – зеркало жизни человека и общества, – признан шедевром мировой мемуарной литературы.В книгу вошли избранные главы из романа.

Александр Иванович Герцен , Владимир Львович Гопман

Биографии и Мемуары / Публицистика / Проза / Классическая проза ХIX века / Русская классическая проза