— Товарищи антифашисты! Бывшие узники. Домой идите! Домой, на хауз. На хауз, ферштейн? На хауз. Вот… Цурюк. Я цурюк. Цурюк. Вот и всё. Ауфвидерзейн!
— Ауфвидерзейн!
«Отступники»,
Это новое подразделение, а вы его новые сотрудники. Вас отобрали, оценив ваш интеллект и пригодность к этому делу. Это элитный отряд. Наша задача — уничтожить или… хотя бы по немного задавить организованную преступность в нашем городе, эффективно сотрудничая с ФБР, которое сегодня здесь представляет агент Фрэнк Лацио. И мы это сделаем.
Вы знаете, кого мы имеем в виду, говоря об организованной преступности.
Это Джеки Костиган. Снимок старый. Джеки уже на том свете. Его последняя фотография.
У Костелло три ближайших помощника.
Это Фитци, полный отморозок, недавно приехал, живет в Броктоне с матерью. Она чистокровная ирландка.
Делахант. Мускулы. Француз, его правая рука.
Ну, а саму нашу рок-звезду вы и так прекрасно знаете. Материалы у вас есть, изучайте. Мне нужны от вас любые идеи, чтобы я мог выдать их за свои. Помните, возможно, вам достались самые перспективные места во всём управлении. За работу!
«Пираты Кремниевой долины»,
— Я хочу пригласить вас всех в новую штаб-квартиру и дом «Эпл Компьютерз».
Внезапно Стив стал большой звездой. Когда люди внимают каждому вашему слову, как будто они возбуждаются просто находясь рядом с вами.
— Большое Вам спасибо, что присоединились к нам в этот замечательный день и помогаете нам бороться со слухами. Хотя некоторые из них подтверждаются. Леди и джентльмены, наш новый президент, Джон Скалли.
— Сказать по правде, я был абсолютно счастлив быть президентом «Пепси-Колы», пока Стив Джобс не пришёл нанять меня и не спросил: «Ты хочешь продавать сладкую водичку весь остаток жизни или ты хочешь делать историю?»
— Да!
— Да!
«Пляж»,
— Ричард!
— Ричард!
— Ричард!
— Я вас не слышу! И вы меня не слышите.
— Акула!
— Акула!
* * *
— Ладно. Ладно. Ладно, ладно, ладно. Прежде, чем я начну, вы должны запомнить пару вещей. Первое, вы должны оставаться спокойными. Так? Второе, вы не должны показать страх.
— Поучи нас, поучи.
— Потому что акулы… понимаете, акулы могут почувствовать этот страх, так же легко, как они могут почувствовать кровь. Так и произошло. Ряд за рядом острых как бритва зубов, сверкающих под водой, как неровные алмазы. Хвостовой плавник, виляющий из стороны в сторону, когда она рванулась убивать. Богом клянусь, моя жизнь пронеслась передо мной. Мне больше нечего было противопоставить, кроме чистого рефлекса. Чистого рефлекса и заложенного в человеке стремления выжить! Оно как будто кричит: «Нет! Сегодня я не умру!» И в это мгновение я знал, что или я, или акула. Акула это знала. И я это знал. Боже! В этом нет ничего личного, понимаете? Так устроен мир. Это естественно. Но если я правильно помню, в последнем блеске ее глаз между нами был момент, когда она сказала: «Эй, Ричард, дружок! Приятного аппетита!»
— Странное дело — убить акулу, не так ли, Ричард?
— Это просто большая рыба, Багз.
— Просто большая рыба? Да, возможно. Пока она еще детеныш и не научилась как следует убивать, тогда она, наверное, просто большая рыба. Но когда это большая белая злая мать со вкусом человеческой крови на языке, это совсем другое дело. Особенно когда она в ярости.
— Боже мой! Извини, Багз, или это погода так действует, или я устал. Может, мы послушаем твою историю, несомненно, очень интересную, но в другой раз, ладно?
— Очень интересно, правда?
— Очень интересно.
«Поймай меня, если сможешь»,
Нью-Рошель, штат Нью-Йорк, 1963 год.