Читаем Особому делу – особый подход. Биография Жэнь Чжунъи полностью

Особому делу – особый подход. Биография Жэнь Чжунъи

Книга рассказывает о жизни и политической деятельности Жэнь Чжунъи – убежденного сторонника реформ и выдающегося члена Коммунистической партии Китая.Еще студентом он включился в политическую жизнь страны и проработал на благо Китая более 70 лет. Японо-китайская война, Народно-освободительная война – все испытания Жэнь Чжунъи прошел с честью. Особенный шрам в его душе оставила «культурная революция» – впоследствии Жэнь Чжунъи активно выступал за реабилитацию невинных жертв тех событий.В эпоху реформ и открытости он возглавил провинцию Гуандун и внес колоссальный вклад в ее развитие. Его умение держать под контролем самые сложные ситуации, адаптировать решения центральной власти под местные реалии, принципиальность и одновременно гибкость в стратегических вопросах сделали Жэнь Чжунъи одним из наиболее выдающихся провинциальных руководителей Нового Китая и привели Гуандун к процветанию.Для широкого круга читателей.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Ли Цыянь

Биографии и Мемуары / Документальное18+

Ли Цыянь

Особому делу – особый подход. Биография Жэнь Чжунъи



Как Жэнь Чжунъи рано потерял мать и затем всю жизнь почитал мачеху

На юге провинции Хэбэй 20 сентября 1914 года стояла прекрасная солнечная погода. В бескрайних полях на осеннем ветру колыхался гаолян[1]. В этот день в хэбэйской деревне Сисяочжуан, что близ поселка Лиюаньтунь[2] в уезде Вэй, родился Жэнь Чжунъи (см. вклейку с. 1).

Отец Жэнь Чжунъи Жэнь Яньфо, при рождении – Жэнь Юнчан, был известным в поселке Лиюаньтунь и за его пределами интеллектуалом, а также обладал прекрасным почерком. Жэнь Яньфо преподавал в шаньдунской средней школе китайский язык, иногда еще и английский, поэтому дома бывал нечасто (с. 2). Он женился на односельчанке по фамилии Ма. Сначала у них родилась девочка, а через шесть лет Жэнь Яньфо наконец-то стал отцом мальчика. Сколько же хлопот доставил ему сын!

Как настоящий эрудит, Жэнь Яньфо долго ломал голову, выбирая для мальчика хорошее имя, а затем, хлопнув в ладоши, решил: «Назовем-ка сына Ланьцзя». «Лань» был серийным иероглифом их рода[3]. Сын родился в году «цзяинь»[4], к тому же отец надеялся, что мальчик в будущем сумеет проявить таланты и стать во всем первым, поэтому вторым иероглифом в имени взял «цзя» («первый», «лучший»). Под именем Ланьцзя Жэнь Чжунъи прожил вплоть до окончания учебы в университете. Когда же он посвятил себя делу Народно-освободительной войны, то по требованию партии стал называться Жэнь И, а после победы над японскими оккупантами сменил имя на Жэнь Чжунъи, которое носил до самой смерти.

Когда Жэнь Ланьцзя было два года, его мать родила девочку, которую назвали Юйжун. Жэнь Ланьцзя, мальчик славный и смышленый, обожал родителей и прекрасно ладил с сестрами. Он был талантлив от природы, к тому же отец вкладывал всю душу в его воспитание: будучи совсем маленьким, Жэнь Ланьцзя уже знал наизусть немало древних стихов. Родители нежно любили его. Отец мальчика преподавал вдали от дома, доход был скудным, но, несмотря на стеснение в средствах, семья жила в счастье и гармонии.

Детство Жэнь Ланьцзя не было беззаботным, оно пришлось на кровавый период милитаристских междоусобиц[5]. На южных равнинах Хэбэй на протяжении многих лет шли сражения между милитаристами. Налоговый гнет, коррупция, помещичья эксплуатация, частые стихийные бедствия (длительные засухи, наводнения, ураганы, песчаные бури и саранча), да еще и жестокие эпидемии – народ не жил, а выживал. Когда Жэнь Ланьцзя было четыре года, их семью постигло несчастье. Мать повезла его к дальним родственникам и во время поездки заразилась черной лихорадкой. Поскольку в тех краях не было квалифицированных врачей и нужных лекарств, ей не сумели помочь вовремя, и она скончалась. Стараясь растормошить лежащую на настиле мать, Жэнь Ланьцзя плакал навзрыд: «Мама, проснись! Разве ты не слышишь, как я зову тебя?» Как бы он ни надрывал голос, мать не просыпалась. Родственники уложили ее тело в телегу, усадили Жэнь Ланьцзя рядом и наказали погонщику поскорее отвезти их домой. Ланьцзя всю дорогу укачивало, он постоянно трогал ледяную материну руку и плакал навзрыд. Его глаза воспалились и распухли, он перестал что-либо видеть. В конце поездки он услышал, как кто-то взрослый кричит ему: «Малыш, не плачь, ты приехал домой! Слезай!» В тот момент Жэнь Ланьцзя навеки расстался с матерью.

Через полгода во время эпидемии умерла его старшая сестра. Мальчик был в отчаянии: «Не стало матери и старшей сестры. И как нам с младшей сестрой теперь жить?»

Судьба наносила Жэнь Яньфо удар за ударом, он был убит горем. Но когда он увидел сына и дочку, залитых слезами, то воспрянул духом и приготовился сопротивляться злому року: «Я ни за что не дам эпидемии забрать эти маленькие жизни, буду заботиться о них, пока они не станут взрослыми!» Он забрал Жэнь Ланьцзя в шаньдунский город Хэцзэ, где работал преподавателем, а дочь Жэнь Юйжун оставил на воспитание родне (с. 2).

Чтобы очнуться от ужаса после смерти жены и старшей дочери, Жэнь Яньфо вскоре женился на девушке из родных краев. Ее фамилия была Хань, однако Жэнь Яньфо выбрал для нее новое имя – Цимэй, что значит «любить и почитать друг друга, вместе состариться», в надежде на то, что их семья будет жить долго и счастливо. Хань Цимэй оправдала эти надежды. Приехав в Шаньдун, она взяла на себя заботу о Жэнь Ланьцзя и всем сердцем полюбила его. Когда Ланьцзя было шесть лет, мачеха родила мальчика. Жэнь Яньфо назвал сына Ланьтянем. Поскольку в иероглифе Ф (цзя) одна вертикальная черта длиннее, чем в Щ (тянь), было понятно, что Ланьцзя – старший брат, а Ланьтянь – младший (с. 3).

Дела в семье шли лучше с каждым днем, дети постепенно росли. Несмотря на несчастливые для страны годы, заветное желание Жэнь Яньфо исполнилось: они с женой жили в любви и согласии и вместе состарились. Пятьдесят лет они были неразлучны, жена сопровождала Жэнь Яньфо до самой смерти.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное