Читаем Особому делу – особый подход. Биография Жэнь Чжунъи полностью

Кроме того, на Жэнь Чжунъи сильно повлияло патриотическое воспитание, проводившееся в этой школе. Директор Ма Цяньли превратил школьный актовый зал в Зал памяти Сунь Ятсена. Каждое утро Жэнь Чжунъи и его школьные товарищи приходили в этот зал и, обратившись лицом к бюсту Сунь Ятсена, декламировали заветы покойного премьер-министра[13], а затем вслед за директором скандировали лозунги, висевшие на стене зала: «Долой японский империализм!», «Мы не забудем день национального позора». Каждую неделю в школе проходили мероприятия в память о Сунь Ятсене. Ма Цяньли выступал перед учениками с лекциями о необходимости продолжать дело великого руководителя. Каждый раз в День национального позора[14] директор поднимался на трибуну и выступал с речью, в которой призывал учеников спасти государство от гибели и стать полезными членами общества.

Жэнь Чжунъи участвовал в антияпонской демонстрации, которую организовал директор Ма Цяньли, вместе со школьными товарищами выкрикивал «Отменим неравноправный договор!», «Нет японским товарам!» и другие лозунги. На следующий день после демонстрации, выражая справедливый гнев по отношению к японскому империализму, школьники сломали и выбросили карандаши японского производства, а некоторые ученики даже избавились от японских эмалированных тазиков для умывания. Каждый раз в День национального позора Жэнь Чжунъи с товарищами занимались социалистической пропагандой.

Также Ма Цяньли прививал ученикам полезные привычки: не плевать где попало, всегда носить с собой носовой платок, следить за чистотой и опрятностью школьной формы. Директор научил детей ставить перед собой глобальные цели – спасение родины, стремление к истине – и с ранних лет наставлял их, как строить отношения с людьми, воспитывал серьезность и добросовестность.

Долго прожив при школе и все это время посвящая себя работе, Ма Цяньли подорвал свое здоровье и скончался от инсульта, не дожив до старости. Жэнь Чжунъи с товарищами и преподавателями безмерно горевали. Они ходили в дом Ма Цяньли, чтобы принести жертву духу усопшего. На траурном митинге собралось необычайно много людей, желавших почтить память Ма Цяньли.

В 1931 году, после того как японские войска осуществили план, названный позже «события 18 сентября»[15], следующий директор школы Ли Банхань выступил в актовом зале с антияпонской патриотической речью. Все ученики заполнили формы на вступление в ряды добровольцев. Жэнь Чжунъи и другие прогрессивные учащиеся провели в своем классе цикл лекций, в рамках которого обсуждали, как противостоять национальному бедствию. В это же время в школу приняли 38 учеников из провинции Ляонин. От новых учащихся Жэнь Чжунъи узнал о преступном вторжении японских агрессоров в Китай и о том, как добровольцы Маньчжурии храбро противостоят захватчикам, – все это укрепляло его намерения сопротивляться японцам.

Как Жэнь Чжунъи вместе со школьным товарищем Ян Ичэнем принес клятву прогнать японских оккупантов

Осенью 1931 года Жэнь Чжунъи поступил в Хэбэйский провинциальный институт торговли и права, находящийся в Тяньцзине. Предшественником этого вуза было первое в Китае политикоправовое учебное заведение, основанное в 1906 году Юань Шикаем, – Бэйянское политико-правовое училище. Хэбэйский провинциальный институт торговли и права также отличали революционные традиции – среди тяньцзиньских средних и высших учебных заведений он считался образцовым. Ли Дачжао, бывший студент Бэйянского политико-правового училища, в речи, которую он произнес на торжестве, посвященном восемнадцатилетию альма-матер, высоко оценил родное училище: «В то время северокитайское политическое движение опиралось на Тяньцзинь. Тяньцзинь был сердцем политики и права в провинциях Чжили, Фэнтянь и Шаньдун, поэтому наше училище играло очень важную роль в истории политических процессов» (с. 4). В 1949 году, после освобождения Тяньцзиня, Хэбэйский

провинциальный институт торговли и права вошел в состав Нанькайского университета (с. 5).

Когда Жэнь Чжунъи учился в Хэбэйском провинциальном институте торговли и права, это был прогрессивный вуз, в котором поддерживали свободу в манере преподавания. В 1930-х годах на должность ректора туда приняли коммуниста и правоведа Чжан Ююя – с этого времени в институте проводились мероприятия, организованные Коммунистической партией. Член особого отдела тяньцзиньского подполья КПК Ян Сюфэн был назначен секретарем ректора и по совместительству преподавателем на политическом факультете. Также в институте в разное время преподавали Нань Ханьчэнь, который представлял Тяньцзинь в особом отделе Северного управления КПК, и лидеры антияпонского патриотического движения и подпольщики Вэнь Цзяньгун, Хэ Сунтин, Вэнь Юнчжи и Лянь Инун. Там царила политическая атмосфера, и студенты мыслили прогрессивно. Благодаря двум этим факторам Хэбэйский провинциальный институт торговли и права стал одним из важнейших очагов студенческого сопротивления японским захватчикам.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное
Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное