Фермеры и садовники любят наблюдать за своими растениями. Многие родители находят истинное удовольствие в том, что могут видеть, как растут и развиваются их дети. Мы чувствуем ощущения и трудности других людей и помогаем им. И у нашего глубинного сострадательного мотива “избавить себя и других от страданий” есть большое “да, но”. Факт в том, что сострадательные желания и мотивы соперничают в нашем разуме со множеством других разнообразных мотивов. Таких, как преуспеть, соревноваться с другими и превзойти их, разбогатеть, заняться с кем-нибудь сексом или защищать свою религиозную или этическую социальную группу. Мы являемся биологическим видом, разум которого состоит из множества противоречивых и конфликтующих частей. Если мы увидим, как погибает наш враг, или как какой-нибудь изувер получает пулю в лоб, мы даже можем испытать радость и наслаждение. Вся наша индустрия развлечений вращается вокруг сюжета, когда “хорошие” парни убивают “плохих” парней обоснованно и с удовольствием. И, к сожалению, детские игры используют эти же сюжеты.
Мотивы соперничества наполняют человеческий разум. Мы живем в мире угроз, в котором люди не ценят сострадание. Вместо этого люди соперничают друг с другом. Они постоянно переживают за то, чтобы не потерять работу, и чтобы их жилище не изъяли за неуплату и долги. Если это на самом деле так, то для развития сострадательного разума нет подходящих условий. В этом случае наша внутренняя способность к состраданию превращается в заброшенный сад, заросший диким кустарником и сорняками. Еще хуже бывает, когда люди принимают сострадание за слабость. Они думают, что это нечто такое мягкое и пушистое, связанное с самовлюбленностью и приниженной добротой [8, 9]. Но это абсолютно не так. Как мы увидим дальше, сострадание требует твердости, определенности и смелости, заключенных в эмоциональное содержание доброты и взаимосвязанности с другими людьми. Когда мы сажаем в землю семена, мы даем им возможность вырасти и обеспечиваем за ними уход.
Кто-то из нас хорошо разбирается в математике. Кто-то в истории. Но мало кто понимает, как работает наш разум. Те общества, в которых люди заняты работой от зари и до зари, не станут им помогать разбираться в себе. Они будут поддерживать стремления стать инженером, теннисистом, пилотом или продавцом. На Западе детям никогда не говорили что, мысли человека очень
Мы признаем, что для духовных учений, таких, как христианство, сострадание имеет колоссальное значение. В книге мы будем иногда к ним обращаться. Но мы сосредоточены больше на буддийском мировоззрении, пришедшем из философских систем Востока. Буддизм представляет собой одну из нескольких духовных систем, которое утверждает, что для познания и тренировки нашего разума нужно
Но мы ясно заявляем, что буддийское мировоззрение мы принимаем не как религию, а как систему психологии. Пол не разделяет некоторые метафизические постулаты буддизма. Например, второе рождение, которое нужно заслужить правильным поведением в этой жизни. Или убеждение, что боль и страдания даны за нехорошие поступки в прошлой жизни. Эти постулаты присущи основным направлениям буддийского учения [10]. Некоторые специалисты считают, что сам Будда никогда не имел подобных метафизических взглядов. Далай-лама часто подчеркивает необходимость отделения буддийской психологии от его метафизических направлений.