Читаем Письма без ответа полностью

Слышу как рвется небо!

В печали падаю в низ…


Мы можем с тобою молчать,

Я знаю, что ты хочешь,

Убежать белой ночью!

Рвусь в клочья снова…

Дом — ты

Эти границы и грани,

Преодоление ошибок и страданий!

Почему каждый день становится падким?

Тёмной полоской дарит…

"Тяжело найти себя" — без остановок,

Разжигает сердце мое и ядом поглощает!

Одарённый разговорами: "Кого люблю я?"

Почему не заживают шрамы?

Каждый день тянется серой пеленой…

Я болен и хочу домой:

Где встретят с огнём,

Где по истине буду влюблен…

Без вас

Я слышу, все прекрасно слышу —

Ваши тонкие всхлипы.

Моё сердце тоже рыдает,

Но боюсь подойти поближе…

Вам тоже страшно?

Совсем отвыкли друг без друга.

Позвольте прикоснуться к вашим глазам:

Маленьким и хрупким.

Не смогу жить — пока покоя нет.

Без вас моего мира — тоже нет…

День наш

Кто же будет помнить последние слова?

Последнее решительное сражение —

Окончательно не потерять…

Хотя бы минуту постоять,

Вместе хоть сейчас!

Спросите вы спустя пару годичных колец:

"Кто одолел эту войну?"

С гордой ухмылкой и вытирая скупую слезу,

Пробормочу не внятно —

Не вы, ведь вам стало страшно

И ушли не попрощавшись.

Не я, хотя пытался:

Рвался, трескался, рушился и бросался!

Искал повсюду, с рассвета и до заката,

От полудня и до полнолуния…

Я мучил вас своим: "Давайте вновь поговорим!"

Из раза в раз мучил вас:

"Простите, я не такой!

Простите, я могу достать до звезд рукой…

Простите, но я не могу

Стать вашим идеалом!

Простите, вновь"

Любимая, вы меня не любили,

Не знали, что в городе пустом

Я словно поезд грузовой —

Несусь в бездну окутанной мглой…

Лечу до сих пор дальше в низ,

Сквозь ваш каприз!

Люблю с ног до головы:

Ваши локоны и черты лица,

Нос прямой и маленькие руки…

Ни капли секунды не жалею,

Что повидался с вами,

С теми последними часами!

И пусть душа останется больной:

С ножами, иглами,

И следами от помады…

Но буду помнить

Нашу с вами нирвану:

Любви и безразличия —

Таков исход неизбежный…

Бьюсь, но не достучаться,

Кричу, но не докричаться —

Так дьявольски далеко!

Сколько я раз,

До зверской тоски терзался…

Вы мой мир и покой,

В глазах ваших тону

И всю жизнь потрачу,

Лишь услышать секрет —

О взаимности — чувствах проходящих!

Ну а пока, заматываю раны…

Вспоминая тень, как день вчерашний —

Вы ушли не попрощавшись…

Забыла, но не я

И мы все забудем,

Про ответы, что будут после!

Моменты, что вызывают слезы —

Все забудем тихой ночью


Минуты, что длились часами

Уйдут из головы сбросив наковальню!

Плач станет забытым сном…

Какова красота не помнить об одном —


Мою любовь без памяти,

Освободился от оков:

Глаз холодных, но болен до сих пор…

Сердцем и душой остаюсь с тобой!

Жаль мы не звезды

Знаете звезды тоже плачут,

В небо, прямиком в бескрайнее небо…

Они не расстаются когда светает,

Вместе из сумерок сверкают!


Даже когда теряется запал,

Тот свет очей пропал…

Они вместе меркнут —

Темным небом связаны одним!


Им по нраву души уют,

У них нет сомнения

Вдруг пути разведут.

Единой душой плачут между собой…

Пока не сожгли

В моей голове крутятся мысли,

Миллиарды звезд в темной пустыне…

В глуши, где обитает штиль —

Не всегда существовала обитель!


Не забывай откуда взялось тепло…

Маленький огонек, что поджег

И сжег все на пути!

Ему нет дела ни к любви ни к страхам —


Поглощает все за собой!

Тяжелее вырастить из пепла,

Миллиарды звезд и мыслей —

Без страха снова возродится…

Потухли одни

Ночью небо на ладони.

Хочешь мы оставим в прошлом

Или исчезнем навсегда?

Неизвестность, что будет завтра,


Давай останемся до утра!

Встретим последний рассвет?

Только ты и я…

Склеим обрывки наших тел,


Что сами разорвали…

Это наш последний день,

Пока помним, что существовали

И вместе потухали…

Никогда не пойму

Я прибыл к вам из долгой дороги!

Наверное скромный

И ничем не примечателен…

У меня своя история,

Да душа шире чем вся планета!

А вы меня обворожили,

Просто мимо проходили…

Неужели можно влюбиться?

В улыбку милую

И глаз разящая пора!

Неужели так бывает —

Повстречались, улыбнулись,

Душа трепетать начала!

Бывает ли такое,

Что мимо проходящая дама,

Обворожила меня с головою?

Я не верю, что такое бывает,

Но сердце мое летает!

Наверное не пойму,

Почему вас я так люблю?

Ария мира

Заели мои пластинки,

В локонах песни прекрасной!

Среди твоего нежного голоса

И арии мира упавшего…

Глаза — это море,

А море — отражение рая!

Я тону в твоих глазах —

Из мокрого рая…

Пусть звучит,

Пока тело обжигает,

Твой прекрасный голос

Из мокрого рая…

Навеки влюблен

Она открыла мне душу.

Да так, что грело в стужу!

Волны сбивали во время бури истерик,

Ведь искал все время,

Каждый божий день недели —

Мою милую отдушину.

И верил, что неразлучны.

Глотая пуды твоей горчащей соли.

Растягивая нервы —

Нет, не более!

Считал это любовью до гроба —

Вроде тепло и уютно,

Да только в сердце твоем вьюга!

Все так же греешь душу,

Только обжигаешь когда целуешь.

Холодом своим любишь…

Одиноки

Я давно так не выглядел,

Что от неизвестности грудную клетку сжал…

Пару нот пропитанных гневом,

Всю жизнь череду успехов искал.

Спеша мы не замечаем

Тех у кого потухли глаз очей!

Напрямик рвемся не пойми куда,

А по правде, куда?

Сотни, нет тысячи людей

Идут по головам —

Перейти на страницу:

Похожие книги

Горний путь
Горний путь

По воле судьбы «Горний путь» привлек к себе гораздо меньше внимания, чем многострадальная «Гроздь». Среди тех, кто откликнулся на выход книги, была ученица Николая Гумилева Вера Лурье и Юлий Айхенвальд, посвятивший рецензию сразу двум сиринским сборникам (из которых предпочтение отдал «Горнему пути»). И Лурье, и Айхенвальд оказались более милосердными к начинающему поэту, нежели предыдущие рецензенты. Отмечая недостатки поэтической манеры В. Сирина, они выражали уверенность в его дальнейшем развитии и творческом росте: «Стихи Сирина не столько дают уже, сколько обещают. Теперь они как-то обросли словами — подчас лишними и тяжелыми словами; но как скульптор только и делает, что в глыбе мрамора отсекает лишнее, так этот же процесс обязателен и для ваятеля слов. Думается, что такая дорога предстоит и Сирину и что, работая над собой, он достигнет ценных творческих результатов и над его поэтическими длиннотами верх возьмет уже и ныне доступный ему поэтический лаконизм, желанная художническая скупость» (Айхенвальд Ю. // Руль. 1923. 28 января. С. 13).Н. Мельников. «Классик без ретуши».

Владимир Владимирович Набоков , Владимир Набоков

Поэзия / Поэзия / Стихи и поэзия