Читаем Письма без ответа полностью

И никогда не стану им!

Лишь сердца зову — слышишься ты…

Эхо в груди пустой: "Постой…"


Без тебя не увижу горизонт.

Встретишь трепетом своим —

Поцелуем подожги губы мои!

Вместе отправимся в сны…

Мы — разные

Где-то между нами горит пламя,

В этой маленькой вселенной —

Где люди живут нормально

И не ссорятся, не лгут постоянно!

Существует ли место —

Где параллели наших планет,

Судьбами друг к другу сближаются…

Я не помню чувство свободы.

Пустоты, лишь поцелуи и вздохи…

Слышишь, в твоем дыхание пропал,

В нежности и любви холодной!

Одна загадка и сотни ответов.

Там где судьба моя безответна:

Ты — в счастье живешь,

Я — в тебе утопаю,

Мы — разные, этого хватит,

Прощаемся…

Тишина

От судьбы не убежать!

Даже если очень хочется…

Она все видит, но продолжает молчать:

Лишь на руке остается гадать?

Линия жизни: обрыв и кресты.

Сколько бы лет не мечтал,

Ждал и ждал у окна…

Где же? Когда?

И вот я держу ее за руку,

Вижу счастливые глаза…

С трепетом ко мне относится!

Тишина… Закончилась война…

Ты и я

Сомнения, ночные вздоры,

Счета времени нет без тебя…

Миражи, бьется рассвет,

Жаль, что снова один я…


Просто хорошо с тобою

И нежным голосом твоим,

Мой каждый сон обеспокоен!

Я вновь забыт, как и другие.


Будто на причале ждешь волны —

Неизведанное ко мне идет.

То чувство, что целый мир

Уходит из-под ног.


И не забуду никогда

Вечностью мой разум помнит:

Той встречей: ты и я —

Когда вселенной стала для меня!

Холод и любовь

Я просто не понимаю,

Почему не достоин вашего внимания?

Хотя бы чуточку понимания…

Пойми я тоже живой

И имею место жить!

Сколько бы не просил, не льстил…

Нет — ответ и чертовы многоточия,

Окончательно поставили на мне точку.

В грудь холод взглядом кидая,

Бетонная стена в вашей жизни —

Никчемная и обычная живопись…

И перед вами стоя,

В голосе дрожь утая:

"Прости меня, что я не тот!

Прости меня, что я простой…"

В вас видел целый мир —

Большие поля, солнца лучи,

Моря и горы — разве это не любовь?

Нет, никчемное вранье.

Возил вам тонны желания —

Быть! Быть! Быть!

Слышите? С вами желаю быть!

И в укромном месте,

Ложь свою храня —

Руку держали не мою,

Клялись любить, но не меня…

До конца бился,

Пока не сказали: "Прощай"

Сердце разорвали в клочья,

Своими колкими словами

И желанием отвернутся снова!

Осколки, шипы и раны —

Оставили на теле прочерк…

И ваш безукоризненный почерк!

Теперь с вами другой,

А я один погибаю…

Взглядом к счастью провожаю.

Пока в любви мимолётной утопаете —

Слёзы в который раз вытираю…

Не нужен мне никто, лишь вы:

Ваш необычный смех,

Как сверкает в вас жизнь!

Лиц других видеть не могу…

Простите, мое сердце занято:

"Приходите позже, я рассыпаюсь"

Только внимания любовь моя —

От слова совсем не обращает…

Будто обычная тень, дверь сквозная,

Проходите мимо, со всей силой уничтожаете —

Совсем не жалеете милая,

Продолжайте дальше…

Правды так и не успели рассказать.

И сколько бы раз не отворачивались,

Сердце отдав, вернулись лишь осколки…

Совсем холодной стала:

Чужой и отвратителен —

Знаю, не напоминайте!

С вами я счастлив из далека…

Буду помнить всегда —

Как на встречу мою убегали в прочь…

Закрывая глаза, вижу улыбку и тревогу,

Но открыв, лишь пустая комната!

Одиночество вновь поедает,

Уничтожен, все из себя изжила —

Жизнь пуста, судьба калечит меня…

Как бы не хотел вернуть все назад,

Ответить как сильно была дорога,

Но уже слишком поздно.

Вы счастливы, без меня…

Продолжаю тосковать

И капли по щекам кататься рекой —

Вдалеке слышится глухой звон…

Провалы в памяти, но голос знаком.

Вспыхнул под весенний дождь,

Казалось уничтожен, нет его…

Но вновь горят глаза, вспомнил любовь.

Забытую как сон, вчерашний день с тобой —

Прекрасную и все что связано между нами.

Ты мне нравишься, но я не могу,

Как своей красотой чаруешь.

И когда прикоснусь к алым губам —

Дрожь мою почувствуешь

На вкус грусть и тоску,

Что днями по тебе тосковал:

Как падал и помнил запах…

Руки твои нежным холодом обжигали,

Как в последний день меня потерли!

На двоих делим мечты

Прости мне мою грусть,

Последний день и робкий шепот…

Держись за руку, лишь тобой живу

И дышу ароматом вишневым!


Небо подскажет, где тебя найти.

Как жду с длинного коридора,

С порога и за дверьми —

Твой голос порождает мечты…


Сохрани наше солнце в груди

И любовь, что не можем поделить.

Расскажи свои тайные сны.

Я вновь тебя полюбил…

Ночь — мы одни

Ты прекрасна как лунный свет —

Сверкаешь словно звезды,

А голос неотразим,

Блики, улыбка скромная…


Даже спать не хочется,

Лишь бы смотреть на тебя!

Как при свете неба,

Горят твои глаза…


Чаруют и манят за собой.

Так скоро рассвет,

Но ночью увидимся снова…

Только мы, в любви утонем!

Завладела

Сквозь ветра и белый шум

Твой парфюм в воздухе блестит!

Под зарей был я слеп, напуган —

Своими чувствами, что не скрыть…


Окутало со всех сторон,

Правда кому-то нужен…

Скажи же, я твой? Ну же…

Неужели судьба решила


Белую дорогу в жизнь впустить.

Ответь своим нежным голосом —

Хочу любовь твою заполучить!

В груди шум и стойкий грохот,


Не от посуды осколки,

Что вдребезги летели.

А ты своими руками

Сердце разогрела…

Всего пару строчек

Перейти на страницу:

Похожие книги

Горний путь
Горний путь

По воле судьбы «Горний путь» привлек к себе гораздо меньше внимания, чем многострадальная «Гроздь». Среди тех, кто откликнулся на выход книги, была ученица Николая Гумилева Вера Лурье и Юлий Айхенвальд, посвятивший рецензию сразу двум сиринским сборникам (из которых предпочтение отдал «Горнему пути»). И Лурье, и Айхенвальд оказались более милосердными к начинающему поэту, нежели предыдущие рецензенты. Отмечая недостатки поэтической манеры В. Сирина, они выражали уверенность в его дальнейшем развитии и творческом росте: «Стихи Сирина не столько дают уже, сколько обещают. Теперь они как-то обросли словами — подчас лишними и тяжелыми словами; но как скульптор только и делает, что в глыбе мрамора отсекает лишнее, так этот же процесс обязателен и для ваятеля слов. Думается, что такая дорога предстоит и Сирину и что, работая над собой, он достигнет ценных творческих результатов и над его поэтическими длиннотами верх возьмет уже и ныне доступный ему поэтический лаконизм, желанная художническая скупость» (Айхенвальд Ю. // Руль. 1923. 28 января. С. 13).Н. Мельников. «Классик без ретуши».

Владимир Владимирович Набоков , Владимир Набоков

Поэзия / Поэзия / Стихи и поэзия