Читаем Последний польский король. Коронация Николая I в Варшаве в 1829 г. и память о русско-польских войнах XVII – начала XIX в. полностью

Представители Царства Польского! Явите Отечеству вашему, что опираясь на опытность вашу, на ваши правила и чувствования, вы умеете соблюсти под сенью законов спокойную независимость и чистую свободу; явите современникам, что сия свобода есть друг порядка и его благотворений и что вы пожинаете плоды ее, ибо умели, ибо уметь будете завсегда противоборствовать наущениям недоброжелательства и соблазнам примера.

Инде употребление и злоупотребление были поставлены на одной череде; инде возбуждая мнимую потребность в раболепном подражании, дух зла покушается похитить снова бедственное владычество и уже парит над частью Европы, уже накопляет злодеяния и пагубные происшествия.

Посреди сих бедствий система Правительства Моего останется неизменной. Я почерпнул ее начала во внутреннем убеждении своих обязанностей.

Сии обязанности всегда исполнены Мной будут с прямодушием. Но сего прямодушия было бы недостаточно когда бы мог Я не познать великих истин, коим опытность нас научает.

Без сомнения век в котором мы живем требует чтобы порядок общественный, имел основанием и ручательством законы, его охраняющие. Но сей век налагает также на Правительство обязанности ограждать сии пагубные законы от пагубного влияния страстей, всегда беспокойных, всегда слепых.

В сем отношении важная ответственность лежит на вас и на Мне. Она наказывает вам следовать неизменно по пути, начертанному вам благоразумием и правотой. Мне она повелевает предостерегать вас с откровенностью от опасностей, вам угрожать могущих и охранять от них постановления ваши; Мне предписывает не иначе судить о мерах подлежащих Моему разрешению, как по истинным их последствиям, а не по наименованиям, коим дух сообщничества их величает или бесславит; она наконец обязывает Меня для предупреждения самого возрождения зла и необходимости прибегать к средствам насильственным, истреблять семена расстройства, как скоро они окажутся.

Такова Моя непреложная решимость; Я никогда не уклонюсь от своих правил и никогда не соглашусь на уступления им противные.

Поляки! по мере как узы братства вас навсегда привязывающие к России теснее скрепляются; по мере как вникаете в обязанности, кои они вам напоминают, поприще Мной вам открытое распространяется и углаживается перед вами. Еще несколько шагов направленных благоразумием и умеренностью, ознаменованных доверенностью и правотой, вы коснетесь цели ваших и Моих надежд. Тогда сугубо утешусь увидя, что мирное действие ваших свобод утвердило ваше народное бытие и запечатлело неразрывный союз благоденствия между обоими Отчествами Нашими.

4. Речь, произнесенная императором Александром I при закрытии сейма царства польского 1 (13) октября 1820 г.[1786]

Представители Царства Польского!

При открытии совещаний ваших, изложил Я вам мысли мои о средствах, могущих служить к развитию и утверждению Народных ваших постановлений.

Достигши предела, прекращающего ныне ваши занятия, которые долженствуют вести вас постепенно к сей важной цели, вы легко можете судить, на сколько вы к оной приближались. Вопросите совесть вашу, и вы познаете, оказали ли вы Польше, в продолжение ваших прений, все те услуги, коих она от мудрости вашей ожидала, или напротив мечтами нынешнего времени увлеченные, жертвуя надеждой, которую свершила бы предусмотрительная доверенность, вы замедлили совершенное восстановление Отечества вашего?

Сия важная ответственность будет лежать на вас. Она есть необходимое последствие независимости мнений ваших; они свободны, но должны руководствоваться чистыми намерениями. Мои намерения вам известны. За зло воздано вам добром и Польша возведена снова на степень государств; намерения мои в отношении к ней непременны, невзирая на мнение, которое будут иметь о способе употребления вами прав ваших.

Неприятные впечатления могут однако ж потерять свою силу и Члены Собрания сего одушевляемого искренней любовью к добру, совершат достойно долг почтенного звания своего, принеся с собой в дома свои мир и согласие, распространяя в оных сей дух тишины и безопасности, без коих благотворнейшие Законы будут бесполезны.

Вы предложили законы, в коих Отечество ваше наиболее имело нужду.

По зрелом рассуждении, означатся постепенно отношения заимодавцев и должников. Обряды, с коими впредь сопряжено будет пожертвование имуществ частных на пользу общественную, доказывают уважение к собственности, служащие сильнейшим поощрением к предприятиям полезным.

Я не буду в сию минуту разбирать причины по коим вы не приняли проектов, назначенных к пополнению системы вашего Законодательства.

Предоставляю согражданам вашим решить было ли единственной целью вашей при отклонении проектов сих, доставить Законам, долженствующим управлять вами то совершенство, которое можете принести оным размышление зрелое и глубокое.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука
«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии