Читаем Последний польский король. Коронация Николая I в Варшаве в 1829 г. и память о русско-польских войнах XVII – начала XIX в. полностью

Вознесем благодарение к Тому, который единый просвещает царей, связует народы братскими узами и ниспосылает на них дары любви и мира.

Призовем его: да благословит Он и да усовершенствует начинание наше.

2. Речь, произнесенная императором Александром I при закрытии сейма царства польского 15 (27) апреля 1818 г.[1784]

Вы оправдали мои ожидания. Прения сего первого собрания, дух, им руководивший, результаты, которые оно произвело, единогласно свидетельствуют о чистоте ваших намерений и вызывают мое одобрение.

В результате вашей работы в Царстве Польском наконец будет установлено единообразное польское уголовное уложение. Постановляя, что на вашем следующем Сейме вам будет предложено уложение об уголовном судопроизводстве, я предвосхитил ваши желания, продиктованные любовью к добру и порядку; однако необходимо, чтобы законы, составляющие теорию уголовного права, были установлены прежде законов, определяющих их применение. Первые должны были получить ваше одобрение, чтобы наметить путь для работы над вторыми.

Новые предписания частично дополнили и ваш гражданский кодекс, недостатки которого были общепризнаны. Ряд его положений не обеспечивал достаточно гарантий займам владельцам земли. Опираясь на успешный опыт, вы внесли полезные исправления в повторяющие друг друга законы.

Вам оставалось обратиться к срочному вопросу. Должно было вынести решение о неизбежном следствии этих разрушительных лет – мерах, приостановивших естественные обязательства должников пред займодавцами. Установив на чаши весов надлежащее почтение к длительным несчастьям одних и возмещение, коего требует справедливость по отношению к другим, вы сделали первые шаги на пути к лучшему будущему.

Среди законопроектов, которыми вы занимались, лишь один не получил одобрение большинства представителей обеих палат. Подобный итог был определен добросовестностью и серьезностью. Я аплодирую, поскольку сей факт подчеркивает независимость ваших решений. Свободно избранные, вы должны свободно совещаться. C нерушимостью сих оснований всегда будет связан истинный характер народного представительства, кое я желал созвать, дабы слышать подлинное и совершенное выражение общественного мнения. Лишь учрежденное подобным образом собрание дает правительству уверенность, что оно предоставляет народу те законы, кои действительно ему полезны.

Однако это непростая задача. Только с течением времени ее решение может достигнуть полного успеха. Ведь именно время совершенствует мнения и воспитывает депутатов в школе опыта. Я тронут благородными чувствами, свидетелем которых я стал. Ваше доверие составляет мое главное стремление, ваша привязанность – моя награда.

Я обдумаю ваши просьбы со всей тщательностью, и вы увидите, я надеюсь, на следующем собрании, что они будут удовлетворены насколько это смогут позволить обстоятельства.

Заботы о моем отечестве отдаляют меня от вас; но ваши судьбы всегда будут присутствовать в моих мыслях. Я вернусь к вам, дабы радоваться вашим успехам на открытом вам прекрасном пути, и дабы вы пожинали новые плоды моих уединенных размышлений. Поляки! Я придаю большое значение исполнению моих замыслов. Они известны вам. Возвращаясь к своим семьям, унесите с собой свидетельство работы на благо ваших соотечественников и процветание вашего отечества. Задумайтесь, что это же отечество, возведенное в достоинство свободного и независимого государства, внимательно следит за вами в кругу ваших личных и домашних отношений. Именно тогда, даже сильнее, чем в великие дни общественных собраний, оно поручает вам быть просвещенными гражданами, друзьями ваших братьев и самих себя, и неизменно стремиться к тому, чтобы все сословия, и особенно те, кто поддерживают государственный строй, сознавали преимущества конституционного порядка, коим пользуется Польша.

Сей порядок станет для вас большим благом, когда власть законов распространит свое влияние на ваши сердца до того, как начнет определять ваши действия. Такова вершина, к которой должно стремиться развитие цивилизации. Цивилизация достигает ее, когда она правильна, иначе говоря, когда безупречность нравов составляет ее основу. Именно тогда личное благосостояние оказывается связано счастливым единомыслием с благосостоянием общественным, и законы сильны, будучи одобрены всеми, поскольку они покоятся на необходимом согласии убеждений. Убедитесь, что все ваши конституционные законы могут процветать лишь тогда, когда вы поместите их под защиту принципов, черпаемых из христианской морали, и когда вы найдете в вашей общественной и личной жизни применение божественным заповедям. Именно вы, служители алтаря, своими уроками и особенно своим примером, должны способствовать торжеству сего спасительного учения.

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука
«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии