Читаем Последний польский король. Коронация Николая I в Варшаве в 1829 г. и память о русско-польских войнах XVII – начала XIX в. полностью

Представители Царства Польского! Я оставляю вас, но и в отдалении от вас, я буду блюсти о благе вашем с тем же постоянством и той же попечительностью; единственным предметом желаний моих будет – видеть правила, мной вам предначертанные, укрепленными вашей умеренностию и оправданными вашим счастием.

5. Речь, произнесенная императором Александром I при открытии сейма царства польского 1 (13) мая 1825 г.[1787]

Представители Царства Польского!

Когда я расстался с вами, четыре года тому назад, в то же время, бедственные происшествия произвели в Европе всеобщее волнение, угрожавшее благосостоянию всех народов. Я желал дать время мнениям установиться, а страстям утихнуть. Ваше третье Собрание было отложено, но я уверен, что это замедление приготовит успех теперешних ваших занятий, и с истинным удовольствием, со всеми чувствами привязанности, которую я вам доказал в стольких слушаниях, я нахожусь еще раз между вами.

В промежутке времени протекшем от последнего Сейма, не изменяя своим обязанностям и намерениям мной вам объявленным, коль скоро я открывал зародыши беспорядка, то противился их развитию. Дабы утвердить мое здание, обеспечить существование оного, и дабы вы мирно могли пользоваться им, я прибавил один пункт к основному Закону Королевства. Мера сия предупреждающая необходимость иметь влияние и руководствовать выборы Частных Сеймов и самые действия ваших заседаний, доказывает участие, которое я принимаю в утверждение постановлений, коими вы управляете. Оная не имеет другой цели, и я твердо уверен, что поляки будут уметь оценить ее.

Министр мой внутренних дел представит вам отчет о состоянии государства и о управлении правительства, совершенных в последние четыре года.

Вы будете пользоваться быстрыми успехами промышленности, и увидите, что ежели общественное благосостояние не достигло еще той степени, на которую направляются все мои желания и попечения правительства, то причину сего можно изыскивать единственно только в общей остановке торговли продуктов земли, коей подверглись почти все Государства.

В других отношениях были получены важные выгоды. Национальный долг приближается к окончательному погашению. Два трактата определили части сего долга падающие на Австрию и Пруссию.

В скором времени новый Закон о финансах определит все доходы и издержки Государственные.

Гибельный дифисит (deficict)[1788] подвергал сомнению ваши драгоценнейшие надежды. Теперь он исчез. Остатки от государственных расходов будут употребляемы с тщанием к погашению национального долга.

Начатые переговоры с Берлинским двором, для определения торговых сношений между Польшей и Пруссией, были увенчаны счастливейшим успехом, в следствие только откровенных и взаимно-миролюбивых расположений, кои составляют драгоценнейшую основу моих сношений с союзниками. Конвенция, которую я заключил, открывает свободные пути для вашей внешней торговли. Торговля же и ваши отношения с Россией ежедневно приобретают более обширности и деятельности. Различные облегчения служащие основанием оных, суть сугубо полезных для взаимного благосостояния, способствуя успехам оного и связывая новыми узлами соединения оба народа.

Долги обременяющие частные имения обратили на себя мое особенное внимание. Проект общества основанного на взаимных обязательствах (association solidaire) между владельцами поместьев, будет вам представлен. Он есть последствие многочисленных рассмотрений мнений изложенных вашими палатинскими советами (conseilo palatinary).

Религия, сей источник всех добродетелей, сие основание всех Человеческих постановлений, требует кажется присмотра[1789] некоторой части вашего Гражданского Уложения. Комиссия избранных из среды вашей, содействовала в сем важном деле. Проект 1‐й книги, ей рассмотренной, будет вам сообщен.

Мысли мои будут сопровождать вас в исполнении ваших должностей. Вы увидите меня готовым принять улучшения, кои мне предложите; но равно решительным отвергать всякое уступление противное вашему собственному счастью.

Представители Царства Польского! Свободные от всякого влияния, рассуждайте тихо и спокойно! Будущность отечества вашего в руках ваших. Имейте в виду его благо, его истинные выгоды; принесите ему те заслуги, которые оно ожидает от соединения вашего, и содействуйте мне в исполнении тех желаний, которые я не переставал питать для него.

6. Речь, произнесенная императором Александром I при закрытии сейма царства польского 1 (13) июня 1825 г.[1790]

Перейти на страницу:

Все книги серии Historia Rossica

Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения
Изобретая Восточную Европу: Карта цивилизации в сознании эпохи Просвещения

В своей книге, ставшей обязательным чтением как для славистов, так и для всех, стремящихся глубже понять «Запад» как культурный феномен, известный американский историк и культуролог Ларри Вульф показывает, что нет ничего «естественного» в привычном нам разделении континента на Западную и Восточную Европу. Вплоть до начала XVIII столетия европейцы подразделяли свой континент на средиземноморский Север и балтийский Юг, и лишь с наступлением века Просвещения под пером философов родилась концепция «Восточной Европы». Широко используя классическую работу Эдварда Саида об Ориентализме, Вульф показывает, как многочисленные путешественники — дипломаты, писатели и искатели приключений — заложили основу того снисходительно-любопытствующего отношения, с которым «цивилизованный» Запад взирал (или взирает до сих пор?) на «отсталую» Восточную Европу.

Ларри Вульф

История / Образование и наука
«Вдовствующее царство»
«Вдовствующее царство»

Что происходит со страной, когда во главе государства оказывается трехлетний ребенок? Таков исходный вопрос, с которого начинается данное исследование. Книга задумана как своего рода эксперимент: изучая перипетии политического кризиса, который пережила Россия в годы малолетства Ивана Грозного, автор стремился понять, как была устроена русская монархия XVI в., какая роль была отведена в ней самому государю, а какая — его советникам: боярам, дворецким, казначеям, дьякам. На переднем плане повествования — вспышки придворной борьбы, столкновения честолюбивых аристократов, дворцовые перевороты, опалы, казни и мятежи; но за этим событийным рядом проступают контуры долговременных структур, вырисовывается архаичная природа российской верховной власти (особенно в сравнении с европейскими королевствами начала Нового времени) и вместе с тем — растущая роль нарождающейся бюрократии в делах повседневного управления.

Михаил Маркович Кром

История
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»
Визуальное народоведение империи, или «Увидеть русского дано не каждому»

В книге анализируются графические образы народов России, их создание и бытование в культуре (гравюры, лубки, карикатуры, роспись на посуде, медали, этнографические портреты, картуши на картах второй половины XVIII – первой трети XIX века). Каждый образ рассматривается как единица единого визуального языка, изобретенного для описания различных человеческих групп, а также как посредник в порождении новых культурных и политических общностей (например, для показа неочевидного «русского народа»). В книге исследуются механизмы перевода в иконографическую форму этнических стереотипов, научных теорий, речевых топосов и фантазий современников. Читатель узнает, как использовались для показа культурно-психологических свойств народа соглашения в области физиогномики, эстетические договоры о прекрасном и безобразном, увидит, как образ рождал групповую мобилизацию в зрителях и как в пространстве визуального вызревало неоднозначное понимание того, что есть «нация». Так в данном исследовании выявляются культурные границы между народами, которые существовали в воображении россиян в «донациональную» эпоху.

Елена Анатольевна Вишленкова , Елена Вишленкова

Культурология / История / Образование и наука

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих литературных героев
100 великих литературных героев

Славный Гильгамеш и волшебница Медея, благородный Айвенго и двуликий Дориан Грей, легкомысленная Манон Леско и честолюбивый Жюльен Сорель, герой-защитник Тарас Бульба и «неопределенный» Чичиков, мудрый Сантьяго и славный солдат Василий Теркин… Литературные герои являются в наш мир, чтобы навечно поселиться в нем, творить и активно влиять на наши умы. Автор книги В.Н. Ерёмин рассуждает об основных идеях, которые принес в наш мир тот или иной литературный герой, как развивался его образ в общественном сознании и что он представляет собой в наши дни. Автор имеет свой, оригинальный взгляд на обсуждаемую тему, часто противоположный мнению, принятому в традиционном литературоведении.

Виктор Николаевич Еремин

История / Литературоведение / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии